Разбойники! Воры!

— Это возмутительно! Просто возмутительно! Разбойники! Воры! – бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов метался, как раненый хряк, по своей парижской квартире и орал на все Елисейские поля. Самому себе, конечно, он казался гневным тигром, на худой конец – бешеным куланом, но со стороны больше бросался в глаза несколько поросячий профиль и комичные залысины. Впрочем, не будем придираться к внешности, тем более что на вопли вождя демократии сбежались все домашние. Строго говоря, после того, как дети разъехались на учебу, а дворецкий-китаец объявил себя белорусом и скрылся в неизвестном направлении, из домашних у Мухтара Кабуловича оставалась одна Алма. Она и прибежала на визг благоверного.
– Что случилось, поросеночек? (Алма тоже никогда не могла удержаться от напрашивавшегося само собой сравнения, пусть и ласкательно)
Мухтар Кабулович даже не успел, как обычно, обидеться.
– Они украли мою идею! Кредитную амнистию! Ебучие «Народные коммунисты»! А теперь, боюсь, сопрут и новое предложение – чтобы всем полицейским платить только в долларах и сразу тысячами! Воры! Разбойники!
В гневе Мухтар Кабулович обычно забывал, что, собственно, и сам некоторым образом вор и даже в известном смысле хуже разбойника.
Алма ласково погладила мужа по лысине.
– Поросеночек, не все так плохо. Как говорили мудрецы, не можешь победить – возглавь.
Ошеломленный столь смелой мыслью Мухтар Кабулович начал беззвучно хватать ртом воздух и разом стал похож не на бодрого кабана, а на выброшенную на песок рыбу.
– Ты… ты предлагаешь мне стать КОММУНИСТОМ?!
– Конечно, поросеночек. Да ты глянь на себя в зеркало – только отрастить бородку, прикрыть лысину кепкой и вылитый… ну, понял, дурачок?
Мухтар Кабулович посмотрел на себя в зеркало, повертел головой, приладил к подбородку подвернувшийся под руку старый носок и глубоко задумался.
– А ведь ты права! Что же, товагищи – Мухтар Кабулович начал вдруг слегка картавить. – Долой министгов-капиталистов! Правильной дорогой идете, товагищи!! Как нам реорганизовать рабкрин!
Мухтар Кабулович выбросил вперед ладонь и и представил, себя посреди бушующих людских толп. Улыбающаяся Алма уже подносила ему найденную в чулане потертую кепку, но Мухтару Кабуловичу мерещилась в ней императорская корона.
– Что за лысый большевик взобрался на броневик? – ласково пропела Алма, с умилением глядя на супруга.
Мухтар Кабулович победно озирался по сторонам. До триумфа оставалась сущая безделица – договориться с «Народными коммунистами», но это казалось вождю революции делом почти решенным.
«Будут называть меня «Наш Кабулыч»… А Жанна может стать заместо Фанни Каплан, только револьвер ей надо будет с холостыми подкинуть…», – подумал вождь и мечтательно прикрыл глаза. Алма изобразила бурные и продолжительные аплодисменты.

– Подумаешь, эка важность! Навальный продрал глаза и повесил пост в инстаграме! Я каждый день по пять постов делаю, и там, и сям. А уж глаза продираю с не меньшими усилиями…
– Но ведь подумай сам – его же отравили! Кровавый режим Путина отравил! Секретным ядом строгой отчетности, а на тебя даже слабительное тратить вряд ли кто захочет!
– А не пошел бы ты на хуй, лысый мудак?
– Ты что, решил сам стать Жанной?
Мухтар Кабулович Аблязов, беглый коррупционер, ставший пламенным революционером вел сам с собой бесконечный диалог. Беседа шла вслух, под столом, где лежал, един в обеих ипостасях, вождь революции. Шел третий день тяжкого запоя.
– Ну хорошо, Жанна обзывала меня мудаком. Но! Даже она признавала за мной большой талант организатора!
– Мухтарчик, ты брешешь, как сивый мерин… в смысле, как шелудивый кобель. Она обосрала тебя с ног до головы, а ты только сглатывал, пардон май френч.
Мухтар Кабулович икнул – дважды, раз за свою агрессивную половину, а другой – за половину благоразумную. Дискуссия продолжилась.
– Я бы на твоем месте просто заткнулся и не равнял себя ни с Навальным, ни с Тихановской, ни с Зеленским. Пора признаться самому себе, твой уровень – аким в поселке, и то ты все украдешь еще до первой ревизии.
– А, кстати, идея – их теперь будут выбирать, не пора ли податься на родину…
Мухтар Кабулович на этом месте мечтательно вздохнул за двоих.
– Нельзя, посадят ведь… Да и не доехать тебе – еще по дороге посадят. Ты ж везде себе поднасрал, старый лысый ворюга.
Тут Мухтар Кабулович даже рассердился на правдивого себя и попробовал залепить ему хук слева. Стол, по которому пришелся ужар, опасно накренился.
Мухтар Кабулович замычал что-то неразборчивое, когда в комнату вошла заплаканная Алма в сопровождении мужчин в белых халатах.
– И вот так уже два часа, – прорыдала она. – Лежит, икает и разговаривает сам с собой. Иногда зовет Навального.
– Ничего! – Один из людей в белых халатах похлопал ее по плечу. – В «Шарите» разберутся! Меркель сказала, что у нее там как раз скоро место освободится.
Внезапно протрезвевший Мухтар Кабулович не верил своим ушам. Он уже был готов закричать «ура!» или там «көтер басты», но понял неуместность лозунгов в такой ситуации. Поэтому он лишь закатил еще больше глаза, основательно застонал и, подумав еще мгновение, с чувством пустил газы. Человек в белом халате принюхался.
– Точно «новичок» – к гадалке не ходи. Тащите его, ситуайены.
Мухтара Кабуловича взвалили на носилки и поволокли к «скорой». Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Срочно нужен герой сопротивления!

Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер, мерил шагами свой просторный кабинет, репетируя очередное обращение к нации – ну, или к той паре сотен идиотов, которые до сих пор продолжали смотреть его унылые выступления в фейсбуке. «Кровавый режим… барабанщик революции… бедные крошки…», —бубнил себе под нос Мухтар Кабулович. Вдруг он остановился и призадумался. С одной стороны, хорошо, что революционного барабанщика Кайрата за очередной дебош посадили охолониться – повод пощипать сторонников на сотню-другую тенге (копейка, как помнил Мухтар Кабулович с детства, евро бережет), поистерить в соцсетях, вообще напомнить о себе. С другой – а если Кайрата и правда посадят, кто же будет барабанить за революцию? Сам Мухтар Кабулович умел разве что стучать (да и то в молодости), но с барабаном был до сих пор на вы. Срочно нужен новый герой сопротивления, понял Мухтар Кабулович.
Пошерстив немного казнет, он наткнулся на видео, которое понравилось ему сразу же. Звероподобного вида мужчина призывал бить дезинфекторов («вот это правильно! Это верно!» – подумал Мухтар Кабулович) и стрелять по вертолетам. Этого пункта программы звероподобного незнакомца Мухтар Кабулович не понял, но решил, что в революционной ситуации стрельба по вертолетам тоже сгодится. Для себя он отметил, что можно еще предложить пострелять и по велосипедистам. Он настолько обрадовался находке, что даже позвал Алму и показал ей ролик будущего героя демократии (как он уже окрестил для себя человека-гору).
– Мухтарчик, – ласково сказала Алма, ознакомившись с видео. – Да ведь это Куат. Тебе к нему и подходить нельзя. Он, видишь ли, гомофоб. Ну а ты… Сам же знаешь.
Мухтар Кабулович вздохнул.
– А в чем его гомофобия-то? – спросил он с напускным равнодушием. Ему было больно и обидно упускать такого перспективного товарища.
– Да вот говорил, что они… ну вы, то есть.. хуже собак.
Вспомнив свой недавний сон, Мухтар Кабулович не на шутку рассердился.
– Но ведь я… Мы… То есть, они – лучше собаки! Так и передай этому… стрелку по вертолетам!
– Не могу, Мухтарчик, он тоже в ИВС, может, даже вместе с твоим Кайратом.
У Мухтара Кабуловича отлегло от сердца.
– Вот, глядишь, и научат друг друга… революционной теории и практике! – торжественно провозгласил он.
«Главное, как-нибудь суметь передать Кайрату вазелин. – подумал Мухтар Кабулович про себя. – А то знаем мы этих… революционных гомофобов».

Страшные сны

Расстроившись после разговора с бывшим подельником, Мухтар Кабулович забылся нервическим сном. Снилось ему, что он снова дома, в Астане, только почему-то не в особняке, а в тесном и довольно вонючем вольере, закрытом крупноячеистой сеткой. «Вот она, ячейка!», – сразу понял во сне Мухтар (откуда-то знавший, что теперь он не Кабулович, а просто Мухтар и все) и завилял от радости хвостом. Наличие хвоста, а также шерсти на теле не особо удивило Мухтара (бывшего Кабуловича) – «конспирация!», сразу смекнул он. За сеткой стояла какая-то женщина. Запах ее был смутно знаком. Мухтар (бывший Кабулович) втянул чутким мокрым носом воздух: «да это ж Жанна, сучка!» понял он и зашелся заливистым лаем.
Жанна, впрочем, хоть и оставалась во сне сучкой, но ходила на двух ногах и даже разговаривала.
– Вот, решила сдать в приют к вам Мухтарку. Жрет, сволочь за троих, а толку никакого. Старый стал, да и никогда особо умным не был. Одно слово – мудак!
Мухтар (бывший Кабулович) захлебнулся лаем от возмущения.
– Ничего, мы тут его быстро приструним, – ответил Жанне мужской, но какой-то слишком уж слащавый голос. Мухтар (бывший Кабулович) почувствовал сильный пинок по заросшей седым мехом жопе и взвыл от обиды.
В вольере быстро темнело. Мухтар почесал левой задней лапой за ухом и с удивлением почувствовал, что с него слезает шерсть. Он ощупал себя руками («Руки! Появились руки!») и понял, что вновь принял прежний облик и сидит совершенно голый в собачьем вольере. Загремели ключи в замке и в темный вольер вошли двое, в кирзовых сапогах —Мухтар (теперь уже снова Кабулович) почуял их по запаху, у него еще сохранились некоторые собачьи черты.
– Гляди-ка, Котибар! – сказал один из пришедших слащавым голосом, посветив в угол фонариком. – Я с тебя денег взял, как за собаку, а тут целый жигит!
– Лысый какой-то, – недовольно ответил второй, голосом еще более противным. – Но 100 тенге накину, так и быть. Хватай его, Сасыкбай.
И чуднАя пара поволокла Мухтара (теперь уже снова Кабуловича) по темному коридору в сторону засаленной кошмы.
– Куда вы меня тащите зоофи… блядь, педерасты! – тоненьким голоском завопил Мухтар (теперь уже снова Кабулович), пытаясь вырваться из цепких рук агрессоров. Те молчали. Котибар не спеша расстегивал штаны…
С диким, нечеловеческим воем Мухтар Кабулович подскочил на постели. «Уж лучше пусть тот же сон, про Бима и Бома!» – с ужасом подумал он и включил свет. Взгляд его случайно упал на книжную полку и Мухтар Кабулович заорал так, что на звук прибежала заспанная испуганная Алма. Прямо напротив, на полке стояла невесть откуда взявшаяся книга под названием «Белый Бим, черное ухо».

А как же инициатива?…

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов сладко потянулся, еще раз проверил счета – выходило, что все деньги на месте – и не спеша переоделся в шелковую, упоительно дорогую пижаму «Луи Вюиттон». «Хорошо все же быть революционером и одновременно миллиардером», – лениво подумал он и повернул выключатель. Последнее время он ложился рано, едва ли не засветло, а в половине одиннадцатого уже видел счастливые цветные сны, в которых обнимал визажистку Диану, которая ласково дергала его за пшеничные усы а ля Лукашенко. Алме он, по понятным причинам, об этих снах ничего не рассказывал.
Он уже почти заснул, как тишину спальни взрезал вой сирены. «Местное время 21:59. Для особо тупых с электронными часами: два один пять девять», – проревел странный механический голос. Мухтар Кабулович испуганно натянул на себя одеяло.
— У… у… У меня механические, с турбийоном, – дрожащим голосом пролепетал он.
Невидимый голос странно проскрежетал (видимо, это был вздох), но быстро пришел в себя и продолжил истерить.
– Немедленно подойдите к окну! Включите фонарик! Поставьте песню «Время перемен»!
– У.. у.. меня нету такой! – совсем испуганно прошептал Мухтар Кабулович.
Голос еще чуть проскрежетал и ответил внезапно доверительным тоном:
– на ютюбе найди в телефоне, дубина стоеросовая! Да, и это… Кричи «Оян, Қазақ! Көтер басты!». Хер его знает, что это значит. Голос внезапно вздохнул совсем по-человечески.
Мухтар Кабулович вдруг начал что-то подозревать.
– А мы, извиняюсь, не знакомы ли? – осторожно, но уже довольно смело спросил он.
Занавеска отдернулась и перед изумленным Мухтаром Кабуловичем предстал Старшой из ЧВК «Брамс». В руках его был увесистый мегафон, а сам он висел на толстом канате за окном. Раскачавшись, он молодецки вскочил на подоконник спальни Мухтара Кабуловича.
– Здравия желаем, уважаемый! – бодро воскликнул Старшой. – Вот, проявляю инициативу! Так сказать, акция принуждения населения к активному участию. С вас бы за находчивость на четверть литра… поправиться… бывшему агенту! В смысле, действующему военному контрактору!
Лицо Мухтара Кабуловича вдруг стало твердокаменным, а взгляд даже злым.
– Ты вот, что.. регент. – процедил он. – Кет отсюда, в смысле кыш. Оян свой мегафон и вали. Ишь, выдумал – почтенного человека в ночи беспокоить.
– А как же инициатива, – упавшим голосом спросил Старшой.
– Молод ты еще, видать. – снисходительно сказал Мухтар Кабулович. – Она, брат, бывает наказуема – в таких делах особенно. Ну все, пошел, пошел. Сегодня не подаю.
Старшой с горестным криком исчез. Мухтар Кабулович осторожно подошел к окну, убедился, что инициативник удалился восвояси и задернул штору.
«Понапридумают всякой хуйни, а солидным людям отдуваться», – сердито думал он, засыпая. Вскоре мерный храп Мухтара Кабуловича, ка и всегда, разносился над крышами веселого Парижа.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов отчаянно скучал. «С тех пор, как помер Ганди, и поговорить не с кем!» – с горечью повторял он про себя, пытаясь заодно вспомнить, с кем конкретно из многочисленного семейства индийских политиков перетирал раньше. Повздыхав, поохав и налив еще один бокал шабли, Мухтар Кабулович вдруг вспомнил о том, что и у него есть друзья – ну, или были когда-то. «А позвоню-ка я Витьке Храпунову!» – неожиданно решил Мухтар Кабулович.
Найдя в телефоне номер подельника, он поохал, прикинув, во сколько обойдется звонок в Швейцарию («чтоб их черти побрали с их нейтралитетом! В ЕС мерзавцев!»), он все же нажал на соединение. В после нескольких гудков в трубке раздался какой-то странный треск и веселый голос Виктора Вячеславовича Храпунова, бывшего акима, а ныне мирного швейцарца.
– Здорово, Мухтар-ага! Как твое ничего?
– Салеметсиз бе, дядя Витя! Что это у тебя за шум такой?
—А! Это мы тут всей семьей бумаги жжем! Хочешь, приезжай – вместе попалим, весело!
На этом месте Виктор Вячеславович как-то странно захихикал. Мухтар Каублович потянул носом воздух — казалось, что паленым пахнет даже из трубки.
– Эх, дядя Витя, ты ж знаешь, я пока невыездной…
– Да, черт подери, прижали тебя лягушатники. – сочувственно сказал Виктор Вячеславович. – Ладно, какие твои годы! Ты же слышал, что нам в Америке опять штраф выписали, за уничтожение доказательств? Пятый, кажется. А у нас тут еще чуток осталось, вот и паримся – ну чтобы, знаешь ли, правосудие соблюсти. Не просто ж так они нам должны будут шестой штраф выписывать.
Мухтар Кабулович уважительно цокнул языком. «Вот ведь человек – голова! И как тонко понимает демократические принципы западного общества».
– Ты только, Кабулыч, не серчай, если вдруг они к тебе там приедут с претензиями. С Женевского озера, сам знаешь, выдачи нету. А с Сены легко. Соломки там себе подстели, ха-ха(тут Виктор Вячеславович опять как-то неприятно хихикнул).
Мухта Кабулович изменился лицом.
– Погоди, дядя Витя… Ты о чем… Ты что хотел сказать?!
– Шучу я! Чего не скажешь в шутейном разговоре?
– Хуевые, боцман, у тебя шутки! – с горечью сказал Мухтар Кабулович и нажал «отбой».
«Нет, с Ганди все было бы куда приятней и честнее», – подумал он, вновь вздохнул и налил себе очередной бокал.

Призыв к нации

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов последнее время чувствовал какое-то смутное беспокойство. В смысле, смутное беспокойство он чувствовал часто и по самым разным поводам – благо их хватало – но это конкретное беспокойство жужжало, словно муха над ухом, и, словно мерзкое насекомое, не как не давалось в руки. То есть никак не вспоминалось о чем оно. Наконец, измученный всеми несправедливостями мира, навалившимися на него в эти дни, Мухтар Кабулович рухнул в кресло и решил узнать международные новости не про Навального и не про Беларусь.
Едва включив телевизор, он чуть не подпрыгнул в кресле. Представитель США в ООН обвинял Китай во всех смертных грехах, включая убийства невинных американцев и сомнительные махинации с ВОЗ вокруг карантинных мер.
«Как же я мог забыть! – Мысленно бил себя под дых и в печень Мухтар Кабулович. – Я же не рассказывал соотечественникам про китайскую угрозу уже… да с полгода, не меньше».
Мухтар Кабулович от огорчения от своей оплошности тяпнул полный фужер коньяку. Дальше шли новости культуры: режиссер Саша Барон Коэн снял продолжение фильма «Борат».
Вождь революции подпрыгнул, потер потные ладошки и тяпнул второй фужер коньяку.
Захмелевший Мухтар Кабулович начал составлять призыв к нации. Режиссер Коэн не мог ошибаться, и Мухтар Кабулович обращался не к каким-нибудь там Болатам или Ержанам, а к миллионам Боратов, каким виделись ему из парижского далека соотечественники. Ну, и к визажистке Диане, конечно – куда ж без нее.
Вкратце попугав народ продажей всего страшным китайцам, уже вовсе не вязавший лыка Мухтар Кабулович вспомнил, что, собственно, собирался звать всех на митинг. Впрочем, в борце за демократию уже бушевал пьяный делопроизводитель и призыв был закончен обещанием: «Берите котелки, тарелки и вилки. Вы будете поражены количеством плова! Приходите и не пожалеете, а оставшиеся дома будут вам завидовать!»
Мухтар Кабулович довольно икнул. «Я посплю полчаса, – сказал он себе. – Иначе я вконец ужрусь».
Он спал ровно двадцать минут. Потом глотнул из еще коньяку, снова икнул и заснул – теперь уже окончательно. Бесплатный плов призывал к демократическим преобразованиям. Даже самые преданные читатели Мухтара Кабуловича тихо недоумевали, а некоторые и порядком охуевали от новостей из Парижа. Но для пьяного Мухтара Кабуловича все это было еще впереди…

Гроссес швайн вирд нихт бенётигт?**

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов читал новости, хмурился и думал, что пора что-то делать. Новости были неутешительными: имя Мухтара Кабуловича не упоминалось ни в каком контексте, даже в ругательном. «Тихановской предоставили штаб-квартиру в Польше» – Мухтар Кабулович подумал, что у него штаб-квартира аж в самом Париже, но ему ее не предоставляли. Конечно, до этого он провел целых три года на казенной французской квартире и казенных харчах, но вспоминать об этом ему как-то было не очень приятно. При мысли о сокамерниках революционный вождь даже вздрогнул, но быстро отогнал неприятное воспоминание. Так, что там еще? «627 добровольцев испытают на себе вакцину от COVID-19 в Казахстане… Лидер венесуэльской оппозиции Хуан Гуайдо предложил президенту страны Николасу Мадуро испытать российскую вакцину против COVID-19 на себе…» Мухтар Кабулович почесал лысину. В этом определенно что-то было. Впрочем, он понимал важность новизны – о том, что вакцину вызвался испытать на себе беглый казахский уголовник могли и не сообщить. Тут Мухтар Кабулович даже хлопнул себя по лбу: ну конечно же! Навальный! «Новичок»!
Мухтар Кабулович бросился листать телефонный справочник, ашел нужный номер и уже спустя минуту вопил в трубку:
– Алло! Бундесвер? Дас ист херр Аблязофф! Простите, по-вашему совсем не умею! Короче: готов испытать на себе «Новичок»! Предупреждаю —дихлофос меня не берет! Готов вылететь немедленно как личный гость фрау канцлер! Высылайте самолет!
Мухтар Кабулович остановился перевести дух и выслушать ответ.
– Как «нихт»? Кто у вас есть? Меершвайнхен?* Гроссес швайн вирд нихт бенётигт?**
Мухтар Кабулович справился со словарем и сник окончательно. «Никому-то я не нужен», – горестно подумал он, открывая вторую за день бутылку шабли.

* морская свинка (нем.)
**большая свинья не нужна (нем.)

Оян, Қазақ! Көтер басты! Жыве Беларусь!

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов отходил от тяжкого похмелья. Вчера к нему в гости вновь нагрянула беларуская аппазицыя, в слегка урезанном составе – часть аппазицыонеров изорвала свои паспорта еще на границе с Польшей и была вынуждена вернуться обратно в Минск. Обсуждали всякое: кому Навального, автомат Лукашенко, перспективы мировой революции. Не обошлось, конечно, и без самогона – так что поутру голова Мухтара Кабуловича раскалывалась.
Он решил дисциплинировать слабое тело работой, подобно какому-то персонажу русской литературы, о котором ему рассказывали в школе. Работа, однако, не шла – Мухтар Кабулович лишь сумел выдавить из себя очередное обещание скорого краха тенге.
Но тут из-за облаков выглянуло, наконец, солнце и луч надежды загорелся в скорбящей похмельной душе Мухтара Кабуловича. «Ну конечно! – подумал он. – Вот она, идея для акции!»
Мухтар Кабулович срочно составил для сторонников инструкцию по включению фонарика в мобильном телефоне и по определению точного времени при помощи того же прибора (ибо не был твердо уверен в их способностях), на всякий случай дополнив советом светить лазерными указками, прожекторами и прочим оборудованием.
Распахнув окно, порядком посвежевший Мухтар Кабулович радостно проорал:
– Оян, Қазақ! Көтер басты! Жыве Беларусь!
Выразив таким образом свое мнение по всем текущим вопросам повестки, Мухтар Кабулович уже был готово вернуться в кресло и заняться лечением похмелья более традиционными способами, как вдруг дверь тихонько отворилась и в кабинет вполз старэйшый аппазиционер.
– Зачем же сволочью обзываться?! – горько прошептал он, протягивая Мухтару Кабуловичу мобильный с открытым гугл-переводчиком.
Мухтар Кабулович посмотрел на экран и тихо охнул. Вопросы языкознания, как учил когда-то еще товарищ Сталин, вставали на пути революционных преобразований.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов был, по сути своей, человеком незлым, даже где-то добрым. Уже в Париже он однажды оставил на чай официанту целых пять евро, а в Алмате до сих пор передают из уст в уста рассказ о том, как в бытность министром Мухтар Кабулович подвез на своем «мерседесе» хромого старика. Некоторые, впрочем, уверяют, что это был какой-то другой Мухтар Кабулович. Другие говорят, что Мухтар Кабулович точно был тот самый – потому что когда узнал, что про его добрый поступок не написали в газетах, распорядился старика найти и привезти обратно, откуда брали; машину же тщательно продезинфицировать. Как бы то ни было, все знавшие Мухтара Кабуловича сходились на том, что он не чужд порывов к добрым делам.
Вот и сейчас Мухтар Кабулович сидел и думал, чем бы еще облагодетельствовать дорогих соотечественников, от которых его по-прежнему отделяли тысячи километров. В голову решительно ничего не шло. Мухтар Каублович вздохнул и в который раз пообещал все по 100 тысяч тенге (в очередной раз вздрогнув от мысли: «не пришлось бы платить»). Он уже собирался покончить с добрыми делами на этот день – все равно как-то особо не складывалось, как вдруг зазвонил телефон.
Мухтар Кабулович покосился на трубку – вдруг опять Коля с автоматом – но все же ответил. И тут же пожалел об этом – звонила стерва Жанна, изменщица.
– Мухтарчик, – вкрадчиво произнес голос в трубке. – Ты хоть и мудак, а пока не склеротик. Ты мне денег должен, Мухтарчик. Когда отдашь?
Мухтар Кабулович тяжело вздохнул. Вот ведь настырная баба!
– Понимаю, Жанна, что между нами возникли определенные разногласия, однако в сложившейся ситуации….
Стерва Жанна не дала ему договорить и прошипела:
– Бабло гони, лысый мудила!
Мухтар Кабулович понял, что надо менять тактику.
– Ты революционерка или где? Пусть ты теперь не с ДВК, но ты ж, блядь, революционерка! Программу новую читала? Кредитную амнистию там видела? Вот начинаем с себя, как настоящие слуги народа. Ну, в будущем, конечно.
На другом конце линии застыла пауза. Наконец, после шуршания и треска (похоже, Жанна сверялась с какими-то бумагами).
– Тогда присылай и мне 100 тысяч, но лучше не тенге. А иначе – долой режим по полной, я про тебя такое расскажу, что даже Алма уйдет.
Мухтар Кабулович понял, что попал — и попал крепко. Он вздохнул и полез за карандашом.
– Диктуй номер счета… Инесса блядь Арманд!

Вдохновение

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов задумчиво гулял по осенним парижским бульварам. Ситуация в мире требовала его скорейшего выхода на политическую сцену в Казахстане – кругом гремели имена Тихановской и Навального (хотя он об этом и не знал), а на Мухтара Кабуловича, и раньше не слишком интересного, вовсе никто не обращал внимания. Надо было придумать что-то новое — или хотя бы отыскать что-то чужое старое, но хорошо забытое.
Так, в размышлениях, Мухтар Кабулович незаметно для себя вышел на набережную, где, как и всегда, стояли со своими лотками букинисты. В одного из них Мухтар Кабулович в задумчивости чуть не врезался, но вовремя успел затормозить и выдавить «пардон».
– Мсье интересуется старыми газетами? – спросил его старик-продавец, глядя, как зачарованный, поверх очков на свое отражение в блестящей лысине видного революционера.
Мухтар Кабулович уже хотел послать настырного деда куда подальше, но вдруг заметил, что газеты напечатаны на знакомом языке. «Жириновский обещал каждой русской бабе по мужу, а каждому мужику по бутылке водки», гласила шапка на пожелтевшей первой полосе.
Мухтар Кабулович вдруг просветлел и чуть не купил у деда газету за пять евро, но вовремя опомнился и не стал тратить деньги на то, что и так шло в руки.
Вернувшись в кабинет, Мухтар Кабулович спешно раскрыл ноутбук и уверенно настучал на клавиатуре:
«Список требований прост, понятен и близок каждому казахстанцу:
1) Выплата по 100 000 тг.
2) Кредитная амнистия
3) Свободу политзаключённым!
4) Долой режим!»
Мухтар Кабулович удовлетворенно потер руки. Пусть теперь отбрыкивается проклятый Касым-Жомарт, когда тысячи… ладно, сотни… Ну хорошо, все 13 сторонников Мухтара Кабуловича выйдут на улицу со столь понятными и жесткими требованиями.
Вождь революции уже собрался отправить новую программу в массы, как вдруг какая-то неприятная мысль засвербела в его лысом черепе.
«А вдруг.. нет, ну вряд ли… А ВДРУГ И ПРАВДА ПОЛУЧИТСЯ!!!. Амнистия черт с ней, я никому там в долг не давал. Политзаключенные мне тоже не помешают. Но по 100 тысяч тенге каждому казахстанцу придется платить… постойте… МНЕ?!»
Мухтар Кабулович отер холодный пот с блестящего лба. Необходимо было как-то предохраниться на самый крайний случай. Вдруг революционный вождь радостно улыбнулся, хлопнул севшую на лоб муху и аккуратно вставил в середку новый пункт 3: «Стоп карантин!»
«Пока придет время деньги платить – если придет – пусть дорогие соотечественники слегка повымрут от этой заразы», – удовлетворенно подумал Мухтар Кабулович. Сейчас он чувствовал себя одновременно Лениным, Макиавелли и – совсем чуть-чуть – доктором Менгеле.

Карательная медицина

Случайно тут узнал – в Казахстане больше 18 миллионов человек живет! Это ж какая прорва ртов! Нет, если я собираюсь туда ханом, надо уже заранее начинать сокращать их количество, так что призвал их не соблюдать карантин. Так и написал: «карательная медицина».
Хорошо, конечно, что тут во Франции карательная медицина в виде карантина тоже есть, но карательной психиатрии нет, а то могли бы и ко мне вызвать людей в белых халатах. Что-то странные мысли в голове вертятся, доложу я вам.
Вот хотел завести в фейсбуке фальшивый аккаунт Касым-Жомарту. Ну, не сам, конечно – сам я не очень умею – а дал денег какому-то пацану. Так он сделал их десяток, но с фото — только один. «Почему, спрашиваю?» – а он гонит пургу, что мало я ему дал, ну не сволочь ли? В смысле, он сволочь – такой молодой, а уже хуже меня жук.
Зато сделал великое историческое открытие, думаю претендовать на «нобелевку» или что там историкам дают.
Пока поделился с почитателями: древние египтяне, оказывается, вовсю строили водохранилище. Заодно намекнул, что казахи пока не доросли даже до технологий 21-го века до нашей эры, но, кажется, поняли не все. Эх, люблю я поиздеваться над своим народом!

Какие новости!

Что-то новости с родины такие прекрасные пошли, что я вчера даже на радостях нажрался и в эфир не выходил.
В Туркестане потоп, это для меня хорошо – в любом стихийном бедствии виноват режим, это всякому известно. Кульгинов всю столицу опять засрал и какую-то мелочь спиздил на тендере – ну что за люди, никакого размаха.
А еще суслик Маулен нарисовался с инициативами – вернул в мажилис закон о митингах с поправками, чтобы разрешить ходить митинговать с замотанной рожей. Это уж молодец, так молодец! Надо будет ему коробку конфет послать, в знак благодарности. Теперь мои бараны смогут ходить буянить без особой опаски, хоть во время коронавируса, хоть после него. А когда узнал, что в тексте законопроекта на казахском насчитали 422 грамматических ошибки, совсем умилился – ну словно сам писал! А ведь еще и другая радость есть: теперь, когда сенат стал деревянной мебелью, решили везде так сделать: пустые места заполнять пустыми местами – по квоте. Пора, наверно, Жанну обратно отправлять – она, конечно, не особо молодая, но по другим параметрам вполне пройдет.
Пойду звонить Мамину, узнаю пока, какие у Маулена конфеты любимые.

Крах мирового правительства

Вчера звонила Ботагыз, по большому секрету сообщила, что у Пескова коронавирус. Разрешила на нее ссылаться, я так и написал у себя: «Бота Джардемали узнала, что у Пескова – коронавирус». Вышел конфуз – оказывается, это она по телевизору узнала. Но ничего, мои читатели телевизор не смотрят, а кроме меня, ничего не читают. Впрочем, они, по-моему, и неграмотные, так что я к ним обращаюсь устно – как и положено вождю.
Пока, конечно, по-домашнему, из кабинета, но готовлю себя к трибунам и стадионам – типа как тот немец с усиками. И не надо мне рассказывать, что он плохо кончил – я изучил уроки истории, с русскими воевать не буду. А выступать теперь решил по его примеру: вплоть до истерики, без лишних сантиментов.
Вот недавно обращался к народу про банки. Сразу быка за рога: «в июле всему пиздец!» Почему не в июне, спросите? Да потому что июнь, считай, через две недели, еще могут помнить мои предсказания. А к июлю и зрители позабудут, и я пообещаю тем временем глобальный пиздец к августу.
Да вот мне еще и в комментах подкинули полезное видео: «Крах Тайного мирового правительства», буду изучать. Масоны, сами знаете, великая сила – особенно в Казахстане.

А деньги где?

Але, але, Жанна? Как дела? Нет, денег не дам – вопрос имею.
Канал в Ютюбе «Мысли Аблязова» – ты завела? Ага, ага – ну я, конечно, публике скажу, что это добрые люди, передовые казахстанцы. За инициативу хвалю, но вопрос еще имею – там у тебя перед моими речами реклама крутится. Деньги где? Нет, дорогая, это не на дело общей победы. Мой пиздеж, мое бабло. Заведи себе собственный канал «Ботные мысли», и оттуда пожалуйста, хоть все забирай. Я, думаешь, бесплатно должен стараться из себя всю эту херню выжимать ежедневно? «Тенге скоро рухнет, Токаев скоро уйдет, алга ДВК!»
Так что рахмет за совет, в смысле придумала здорово, но бабло гони. Себе можешь 10 процентов оставить, за находчивость. Иначе в суд подам, ничего личного. Только бизнес. Все, жду первых платежей, мы тут как раз из карантина выходим, деньги понадобятся.
Совсем охуела баба. Ладно, пойду речь толкать. Так, что тут у меня: «страшней коронавируса – дураки у власти», гм, неплохо. Объясняю, короче, для дураков: во Франции отменили карантин – это хорошо. В Казахстане отменили карантин – это плохо. Ну, и так далее. Главное, не забывать комментарии тех, кто поумней тереть. А то, понимаешь, вопросами замучают.

Обращение в органы

В общем, так. Поскольку дозвониться до Мамина, которому я хотел пожаловаться, мне опять не удалось, считайте это обращением в соответствующие органы Республики Казахстан.
Уважаемые! Вы там совсем свихнулись, что ли? Где вопиющие нарушения прав человека? Где акты коррупции? Где тайны астанинского двора? Мне вчера пришлось целый день вспоминать как мои два года назад бродили с флагами и дрались с ментами. Потому что больше мне не о чем было – даже Узун Кулак про меня забыл и больше не сообщает ежедневно, что я наркоман и беглый банкир. Обидно!
И, главное, хоть бы один дурак спросил – коли у нас такая мощь была два года назад, почему ты, Мухтар Кабулыч, все еще во французском далеке, а не на троне в Алмате. И ведь пришлось бы что-то объяснять, вертеться ужом опять… надоело, надоело! И уберите мебель из сената, а то теперь мне, как Путину, и поговорить не о ком.
Под вечер только догадался – отвлек публику рассказом о пособиях в США. Так понравилось, что чуть сам туда не собрался, денег много не бывает, да вовремя вспомнил, что арестовать и там могут. В общем, депрессия у меня, бывшие товарищи. Аллахом молю, сделайте что-нибудь – ну, украдите, или там какие зверства устройте. А то мне скоро этак придется самого себя разоблачать. А не хочется!

Приходится переходить на мелочь.

Вчера день выдался не очень, корежило меня. Все вот эти поздравления, лозунги… ну сами понимаете, я ж в мечтах тоже великий вождь. А тут отмечают победу над другим, только сумасшедшим.
Лупил весь день по клавиатуре, как заяц по барабану – эффект нулевой. Нет вдохновения, пришлось заняться копипастой. Даже какую-то придурочную перепостил, которая жалеет, что в 1945 не те победили, а то бы она пила сейчас баварское. Я-то пью французское, мне легче.
По пути разоблачил врачиху из Капшагая – это, конечно, с моей стороны признак падения. Но что остается делать-то? Главного врага моего убрали, приходится на мелочь переходить. Скоро буду поливать постовых и сантехников, эххх!
Под конец повесил выступление одного путинского оппозиционера, он там объясняет, что патриотизм – дело ненужное и плохое, в общем-то. С этим мне трудно не согласиться – будь я патриотом, то сидел бы сейчас в скучной конторе, с честной зарплатой… тьфу, а не жизнь.А так – романтика! Украл, выпил, в тюрьму! Ну, то есть, в тюрьме я уже насиделся, пока хватит.
Пытался дозвониться Мамину, чтоб пожаловаться – опять не берет трубку, шайтан!

Провокаторы!

Опять собрались провокаторы!
Обещал ответить на вопросы, а они собрались, с подъебками. Почему это я все про Даригу, да про Даригу – а про Мамина, к примеру, ни гу-гу. Ну я уж не стал говорить, что я ему каждый вечер пытаюсь дозвониться, но пока безрезультатно. Ответил почти правдиво, впрочем: потому что кому этого Мамина надо, а Дарига Нурсултановна – известный человек. Даже и не знаю, между нами только, что теперь делать. Этого буратину, который теперь в сенате, даже ругать как-то неудобно – дерево потому как.
Пока пытаюсь хоть как-то вывернуться. Вот полаял на Масимова, но как-то стало неуютно. Решил на Кулибаева – но вышло неубедительно. Если у Кулибаева был аэропорт, то почему б ему его не продать, хотя бы и туркам. Я в свое время тоже много чего продал, иногда даже и вовсе не своего. Но пока поклонники хавают… Одна вот написала, что была в Праге в 1989 году и там заразилась демократией, до сих пор мается. Надо спросить у Жанны, не заразно ли.
Если совсем припрет, придется продолжать двигать про Кажегельдина, что он теперь «тайный агент режима».
Хотя кому старый дурак сдался – ума не приложу.

Уволю!

Всех, всех на хуй уволю! Дармоеды! Почему опять в прессе, в интернете, в телеграме этом вашем про меня ничего?
Мишико назначили главой департамента реформ или министерства счастья, что там у хохлов есть нынче – везде написали. Да, я знаю, что меня никуда не назначили – ну и что? Я зато тайны Ак-орды раскрываю уже второй день, кто там за что дергает. Ты охуел – «вы же сами все это придумали»? А кто, по-твоему, должен это придумывать? Ты вон даже придумать как меня просунуть в этот ваш телеграм не можешь.
Почему, спрашиваю, про Усманова пишут, а про меня нет? Ах, он пять миллионов долларов дал пострадавшим? А я что, по-твоему, не дал?! Вчера еще отправил почтой 42500 тенге. Нет, не каждому, а на всех, не фиг расслабляться – и сумма, как по закону положено. И кто про это знает, кроме меня, тебя и почтового отделения? Хуевый, брат, из тебя пиарщик!
Что говоришь? Тикток, часики? Это у молодежи такое теперь модно? С хэштегом «скачетлысыймужик»? Думаешь, пойдет? Эх, давай… попробую…

Совсем стыд потеряли!

Сейчас орать буду, правда!
Люди совсем стыд потеряли! Еще я не до конца высказался по отставкам и назначениям, а тут уже вылез Кажегельдин из нафталина, где его хранили, и давай комментировать! И Азаттык к нему, и Эхо Москвы – а мне что остается?
Пиздеть в фейсбуке?
Нет, господа хорошие, я так не согласен, я жертва режима, в конце концов. И не просто одного режима – я в трех странах отсидел, а Кажегельдин сколько? А? Вот то-то и оно! Его даже Интерпол давно перестал искать, потому как кому он сдался, а меня до сих пор требуют выдать, уж со счету сбился, сколько стран… Так, русские, англичане, хохлы, казахи само собой… Вроде все, но я и во Франции успел три года почалиться, не то что этот… Что он может вообще знать?!
С горя наехал на Масимова, хоть я его и побаиваюсь. Надо все же дозвониться до Мамина, пусть передаст, что я не со зла, а, можно сказать, с горя – шайтан этого Кажегельдина побери!

Спасибо узбекам!

С этой прорванной дамбой узбеки мне здорово помогли, теперь еще неделю смогу давать рецепты спасения нации. У меня все просто: пишем письмо Мирзиееву, «сука, гони миллиард, а не то будет хуже». Мирзиеев, ясное дело, ссыт и тут же платит миллиард. Правда, тут шайтан его знает – есть он у него вообще, или нет, но это, сами понимаете, дело десятое. Главное же в моем объяснении, что нынешним властям Мирзиеев миллиард не отдаст, поэтому срочно надо меня на ханств… в демократически избранные президенты и все такое. Ну, на худой конец, можно поставить пока гонять сенаторов – я все же старый уголовник, по-любому опытнее этой подставки под телевизор, которого туда назначили.
Он, кстати, хоть что-нибудь вякнул в должности спикера? Третий день молчит? И о нем молчат? Батарейки сели, наверно.
Ладно, пока пойду звонить Мамину – попытаюсь впарить свой гениальный план; возьму недорого. Мне-то, конечно, пока мало что светит в смысле хоть что-то с Мирзиеева взять, возьму пока с мамина, что ли…