Революция требует жертв

Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне революционер, вышел из дома поздней парижской ночью, под проливным осенним дождем. Лицо его закрывала положенная по случаю пандемии маска (снизу) и огромные, делавшие его похожим то ли на огромную муху, то ли, наоборот, гигантского паука, темные очки. Озираясь по сторонам, Мухтар Кабулович шмыгнул в подъехавшее такси.
– Гони в Булонский лес, живо!
Под шестым вязом у входа в розарий Мухтара Кабуловича ждал связной. Вождь революции, впрочем, не особо отличал вяз от липы или там какого-нибудь кедра – он всегда с гордостью отмечал, что как истинный сын степей из растений признает только капусту. Тем не менее, Мухтар Кабулович был уверен, что нюх не подведет его и на этот раз. Так оно и случилось. При помощи навигатора в телефоне Мухтар Кабулович отыскал, чертыхаясь, розарий и стал считать деревья – резонно предположив, что большинство из них вязы. В темноте от ствола одного из кряжистых великанов отделилась черная тень. Мухтар Кабулович испуганно отшатнулся – сработал инстинкт – но быстро взял себя в руки.
– Ячейка чешется нещадно, —хриплым преступным шепотом просипел видный демократ.
– Диана принесет мазь, – пропищала тень. Пароль и отзыв совпали и Мухтар Кабулович решился зажечь фонарик.
Давно небритый человек в рваном женском платье и с размазанной по лицу помадой прятался от дождя под кроной.
– Наших взяли в Талдыкоргане, – трагическим шепотом сообщил связной. – Бота малину спалила. Думаем, пора валить в Кыргызстан.
– Сагинтаев? Тугжанов? Как они? – от волнения чуть не прокричал Мухтар Кабулович.
– Тссс, – связной испуганно огляделся по сторонам. – Эти ушли, прячутся по хазам. Что остальным делать-то, Мухтар-ага.
– Что делать? – лицо Мухтара Кабуловича посуровело, голос окреп. – Держаться, пока морды хватит! С меня брать пример! Что я, один здесь должен жопу рвать!
Связной уныло кивнул, оправил мокрый рваный подол и шмыгнул обратно в темноту. Мухтар Кабулович грустно проводил взглядом героя/героиню революционной борьбы.
«А что поделаешь? Революция требует жертв! – думал вождь, выбираясь из мокрого леса. – Эх, зачем я продал свои самолеты

Мухтар Кабулович Аблязов. Бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер с самого утра находился в приподнятом настроении. Испортить его тихую радость не могли даже воспоминания о недавнем аресте и продолжающихся конфузах при попытке дозвониться куда-нибудь. Причина радости была стара, как мир: Мухтар Кабулович находил все новые и новые подтверждения своей мудрости. Сперва его насмешила дача командира минского ОМОНа, которую сожгли «протестующие», столь рьяно рекламируемые Мухтаром Кабуловичем. Дымящиеся развалины дощатой хибары на фотографии в очередной раз убедили его, что честному человеку всегда не будет везти – будь он хотя бы и командиром ОМОНа. Сам Мухтар Кабулович, хотя и вывесил фото у себя в фейсбуке (мол, вот так народ мстит сатрапам кровавого режима), продолжал прыскать в ладошку: у него даже в худшие годы такое строение не сошло бы даже за сортир для прислуги. Но еще больше его развеселила другая новость, уже с родины: Мамин подписал с арабами договор об инвестициях на сумму 6,1 млрд долларов. Тут уж вождь революции начал ржать в голос, да так, что поперхнулся и на кашель прибежала испуганная Алма.
– Кха-кха, – прокашливался Мухтар Кабулович, пока Алма молотила его кулачком по упитанной спине. – Нет, Алма, ну твой муж все же гений! Прикинь, кха-кха, я же украл там больше, чем эти жалкие арабы обещают инвестировать.
Алма с уважением посмотрела на супруга. Тот, прокашлявшись наконец, вдруг тяжело вздохнул.
– Позвонить, что ли, Мамину, поиздеваться. Да ведь опять с КНБ соединят, ну их.
– Милый, а когда ты будешь снова красть какие-нибудь рекордные суммы? – невпопад спросила Алма.
И тут Мухтар Кабулович помрачнел. Красть больше было неоткуда: во Франции за ним тщательно следили (несмотря на предоставлениего убежища – характер Мухтара Кабуловича там уже достаточно успели изучить), в другие страны въезд ему был или закрыт, или небезопасен, а потенциальные бизнес-партнеры шарахались от него, как от чумного. Оставался разве что дядя Витя Храпунов, но Мухтар Кабулович не был до конца уверен, что сумеет обжулить свата.
– Молчала бы, что ли… овца! – обиженно гаркнул вождь революции. Настроение в очередной раз было испорчено напрочь.

Что творится во вселенной…

Бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов метался по своей новой парижской квартире, словно раненый зверь. Сам он казался себе львом или, на худой конец, слоном, но Алма обычно ласково звала его «бегемотиком» или «поросеночком» (хотя на последнее вождь революции почему-то обижался).
– Ну почему! («лай-ла-лай», – подпела из-за двери насмешливая Алма) Почему!
Мухтар Кабулович решительно не понимал, что творится во вселенной. Он затевает грандиозный митинг в Алматы – туда приходят два десятка калек. В Париже он ничего не устраивает – там берут штурмом полицейский участок. И наоборот – он в Париже спасается от полиции, меняет квартиры, а хозяева все чаще отказывают в жилплощади, несмотря на выгодные предложения. И в это время в Астане выдают ключи от собственного жилья вкладчикам какого-то банка. Из которого Мухтар Кабулович даже ничего не крал. Вождь революции считал такое положение несправедливым и даже обидным.
– Буду звонить Кульгинову! – сказал Мухтар Кабулович вслух. – Хуле он заселяет всяких нищебродов, когда я, тоже, между прочим, нуждающийся в жилье, вынужден тут, на чужбине, кровные тратить на съемные хазы.
Мухтар Кабулович твердой рукой набрал номер столичного акимата, но, к своему удивлению, услышал вежливый голос «Приемная КНБ слушает». Он испуганно бросил трубку, чертыхнулся, попробовал другой номер – с тем же результатом. В порядке эксперимента Мухтар Кабулович набрал номер приемной парижской мэрии, надеясь, что попадет хотя бы в Сюртэ Женераль, но, уже к полному своему ужасу услышал вновь бесстрастное «Приемная КНБ слушает». Мухтар Кабулович тихонько завыл и шепотом позвал Алму.
– Ты это… удали всю нашу переписку в телеграме… От греха, – прошипел бесстрашный революционер. – Отныне будем держать связь почтовыми голубями.
Алма понимающе кивнула и со вздохом пошла в очередной раз вызывать доктора с галоперидолом.

Без пяти минут Тихановская!

Бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов чувствовал, что день задался. Во-первых, ему наконец-то удалось дозвониться Мамину в приемную. Правда, ему сказали, что премьер уехал в межправсовет обсуждать санитарно-эпидемиологическую ситуацию и вопросы возобновления пассажирского сообщения в ЕАЭС, но обещали передать «привет от Мухтарчика» и что Мухтарчик ни цента из украденного не вернет, хотя бы против него бросили всю полицию Франции. Мухтар Кабулович чуть не подавился, пытаясь выговорить диковинное слово «межправсовет», рассказывая Алме о выпавшей удаче.
Оставалось еще одно, довольно деликатное дело, о котором Мухтар Кабулович предпочел не рассказывать даже Алме. Надо было выяснить кое-что, связанное, как выражался сам Мухтар Кабулович, «с интимной сутью». Он сверился с бумажкой и набрал номер в скайпе, от волнения, впрочем, забыв включить свою камеру. На мониторе Мухтара Кабуловича появился огромный зал, в котором чинно сидели 179 государственных мужей, жен и лиц прочей половой принадлежности. Все они явно смотрели на большой экран перед собой, тщетно пытаясь рассмотреть что-нибудь.
– Фру Тихановски? – осведомился один из собравшихся, очевидно, главный.
– Почти! – радостно согласился Мухтар Кабулович. – Это ты точно заметил, я, считай, без пяти минут Тихановская!
Мухтар Кабулович, как опытный дипломат, начал издалека и минут сорок расписывал перспективы борьбы белорусского, киргизского, казахского и прочих народов за свободу вместе с великим датским королевством. Наконец, он подошел и к главному:
– И вот в связи с изложенным, имею к вам интерес, господа датские парламентарии! А открыты ли у вас бордели с животными? Очень, знаете ли, хочу попробовать!
Лица слушателей по мере перевода вытягивались все сильнее и сильнее.
—Фру Тихановски! – сдавленным голосом выдавил из себя председатель. – Ви есть спятить?!
Мухтар Кабулович понял, что что-то пошло не так и быстро дал отбой. «Ну ладно, – подумал он. – Завтра позвоню опять в приемную Мамина. У них ведь там тоже что-то такое, кажется, работало».

– Да! Да! – Мухтар Кабулович Аблязов ворвался в столовую, где его супруга мирно пила чай, в необычайном возбуждении. – Алма, они признали меня!
Алма испуганно глядела на мужа. Став пламенным революционером, проворовавшийся банкир частенько пугал ее своей внезапно открывшейся страстностью. Она осторожно взяла газету.
—Но… тут же просто пишут, что русские объявили в розыск Тихановскую, – робко проговорила супруга революционного уголовника.
– Ну как ты не понимаешь! Меня они тоже объявили в розыск, еще раньше! А это значит – мы с Тихановской теперь, почитай, в одном положении!
Алма радостно захлопала в ладоши.
– Милый, тебя теперь тоже поведут к Макрону!
– Куда только не поведут теперь, – самодовольно ответил, почесывая лысину Мухтар Кабулович. – И к Макрону, и даже выше бери… С Меркель буду на дружеской ноге… Самому Трампу будет известно о том, что вот живет в Париже такой Мухтар Кабулович, практически президент!
– Но за тебя ж пока не голосовали? – вдруг озаботилась Алма.
– Это дело поправимое! Но тут вот что… Ты ж знаешь, у Тихановской муж сидит… Тут во всем нужен паритет, чтобы, значит, равновесие и все такое… Короче, ты поняла – сумку я тебе уже собрал, полицию вызвал. Пока посидишь здесь, в Казахстане сейчас еще проблемы со въездом, а там – видно будет.
– Но, милый! – робко протянула Алма. – А недостаточно того, что ты сам сидел – и тут, и там, и в других местах тебя дожидаются? В конце концов, может ты и сейчас чуть-чуть посидишь?
– Вот ведь куриные мозги! – взорвался революционный вождь. – Сказано же: не мне, а супругу… ну, супруге… там видно будет, кстати, тут от Жана были интересные предложения.
Видя, что супруга готова уже расплакаться, Мухтар Кабулович сменил гнев на милость.
– Ну ладно, ладно тебе… Передачи носить буду… А Жан, хрен с ним с Жаном. Я пока Диану себе выписал, визажистку – будет помогать по хозяйству. Господа, заходите!
Мухтар Кабулович театрально распахнул дверь перед молчаливыми полицейскими.
– Революция, дорогая, требует жертв ото всех! – наставительно обратился он к уводимой в кутузку безутешной Алме. – Потомки еще поставят тебе памятник!

Ну как работать с таким контингентом?

Бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов был занят сочинением очередного воззвания к нации. Взывал он обычно через фейсбук, что само по себе не очень располагало к ораторским изыскам – можете вы себе представить Ленина или там Робеспьера, взывающего через фейсбук – а сегодня муза была как-то особенно капризна. В лысую голову Мухтара Кабуловича категорически ничего не шло, кроме какой-то блажи в уже приевшемся ему самому духе «у белорусов получилось!» Полистав новости, Мухтар Кабулович отметил, что теперь, кажется, получается у кыргызов – впрочем, у них уже сложилась своего рода традиция получания. Сгоревший Белый дом и люди с пробитыми головами окончательно утвердили Мухтара Кабуловича во мнении, что кыргызы идут верной дорогой. Так что вождь революции вдохновенно начертал: «Отличные новости! Кыргызы снова вышли в отличие от нас!» Сам Мухтар Кабулович, как ни крути, никуда, дальше Елисейских полей особо выйти и не мог (да и не собирался), но его немногочисленных поклонников это почему-то не смущало.
В тот самый момент, когда революционная муза вроде бы начала расходиться в раже, зазвонил телефон Мухтара Кабуловича. Он недовольно поморщился, но трудку снял.
– Мухтар Кабулович, поздравляю! Наконец-то, наша 3,5-летняя сага по получению политического убежища во Франции подошла к концу! Это Бота! – взволнованно прощебетал в трубке женский голос. – Я уже и репортерам с «Азаттыка» сообщила…
– Вот это ты напрасно. – Мухтар Кабулович даже поморщился. – Я даже у себя в фейсбуке пока молчу, незачем это. Сама понимаешь: вождю революции, конечно, убежище не помешает, но бравировать тут нечем. А то будут потом пенять, как Ленину пломбированным вагоном.
– Да ведь они могут просто в «Ле Монд» прочитать, Мухтар-ага. – удивилась Бота.
Мухтар Кабулович чуть не подавился со смеху.
Кто? Они? В «Ле Монд»? Так для этого ж надо по-ихнему уметь, а даже я сам пока не очень научился. А так – сама знаешь, у каждой саги есть начало и есть конец. Теперь, как говорится, заживем – деньги имеются. Главное – ты на старой родине не особо этим свети.
Мухтар Кабулович положил трубку и тяжело вздохнул. Ну как работать с таким контингентом?

День Мухтара Кабуловича, ничем не омраченный, почти счастливый

Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер тяжело запыхался. День выдался суматошный, несмотря на статус выходного – впрочем, не такова ли судьба всех вождей? Сперва Мухтар Кабулович вспомнил, что на родине — день учителя, а, поскольку сам он себя считал видным педагогом, он потребовал от супруги организации соответствующего празднества. На меньшее, чем торт со стриптизером внутри Мухтар Кабулович был категорически не согласен, что и оказалось его роковой ошибкой: Алма заявила, что в воскресенье, да еще и в разгар коронавируса, стриптизера в Париже вот так за полчаса не найти. Мухтар Каублович не очень поверил, но решил смириться, но тут супруга нанесла контрудар.
– А знаешь ли ты, лысый шайтан, что сегодня день защиты животных?! – завопила она, потрясая газетой. – Ты, как вождь нетрудового народа, отец казахстанской демократии и всемирно известный борец за свободу должен внести свою лепту. На, переодевайся.
И она бросил к ногам опешившего Мухтара Каубловича плюшевую шкуру единорога.
– Пойдем на пикет, в Булонский лес.
На словах «Булонский лес» Мухтар Кабулович радостно загарцевал и даже мысленно вильнул несуществующим хвостом. Однако мгновением спустя он помрачнел.
– Нельзя, Алма! Этим мы сыграем на руку Касым-Жомарту – он поручил ужесточить наказание за издевательства над животными, следовательно, мы должны поступать строго наоборот. Единорога трогать не будем, неси какую-нибудь жабу, будем пытать!
Алма ринулась в подвал искать жабу, а Мухтар Кабулович – к ноутбуку, где уже давно призывно горел сигнал вызова по скайпу.
– Мухтар-ага! – на экране появилась революционная визажистка Диана. – Я к вам с идеей, там белорусы на ходу водомет сломали, может, и нам к чему подобному призвать?
Мухтар Кабулович почеал затылок.
– А что? Идея неплохая, конструктивная! Валяй! В смысле, я сваляю в фейсбуке.
Революционная визажистка деликатно кашлянула.
– Мухтар-ага, вы только не обижайтесь… Но вы сперва свой фейсбук почините, а то вы там все призываете на митинг 25 сентября. А уже октябрь. Люди, так сказать, удивляются.
Мухтар Кабулович ошарашенно посмотрел в фейсбук. Диана не врала – он, уйдя в очередной запой, потерял счет дням.
В это время из подвала появилась Алма с пакетом жаб в руке.
– А вот и…
Тут она заметила не успевшую отключиться Диану и с криком «ах ты, паскудница!» запустила одной жабой в Диану на мониторе, а другой – в лысину Мухтара Кабуловича. Жабы с жалобным кваком стукнулись о препятствия и задергались в предсмертной агонии. Монитор зашипел и потух, Мухтар Кабулович только издал слабый свист и съехал под стол. «Опять не получится поменять дату на октябрь!» – в отчаянии подумал он. Прошел день Мухтара Кабуловича, ничем не омраченный, почти счастливый. Таких дней в его сроке было – и не сосчитать. Срок-то ведь – пожизненный….

Супруга Мухтара Кабуловича Аблязова, бывшего коррупционера, а ныне пламенного революционера, проснулась глубокой ночью от странных звуков. Что-то подобное она слышала совсем недавно. Но никак не могла вспомнить, где именно. Включив ночник, она обнаружила другую странность: место Мухтара Кабуловича на семейном ложе пустовало. «Опять к Жану/Жанетте побежал, старый бабуин», – с горечью подумала мадам Аблязова. Что же, приходилось привыкать к новым увлечениям мужа – тем более, что он доходчиво объяснил супруге, что ходит к проституткам-трансвеститам не ради презренных плотских утех, а для конспирации. Именно там-де и происходят тайные встречи с агентами революционного движения, готовящими почву для революции в Казахстане.
Но странные звуки не давали покоя мадам Аблязовой – к тому же она, наконец, почти вспомнила, где слышала раньше что-то похожее. Это было в передаче об экзотических животных Африки – подобное пыхтение издавал то ли муравьед в разгар охоты, то ли павиан во время брачных игр. Мадам Аблязова нахмурилась: конспирация и революция была терпима исключительно вне стен семейного жилища. Взяв фонарик и стоявшую в углу на всякий случай бейсбольную биту (в Париже последнее время было неспокойно), она решительным шагом отправилась на шум.
Дверь в прихожей была распахнута. На лестничной площадке, у самых перил шевелилась какая-то черная тень. Именно она хлюпала и чавкала – на таком близком расстоянии уже словно целое стадо муравьедов, оседланных павианами. Мадам Аблязова тихонько подкралась к тени и… такому удару позавидовал бы и лучший игрок «Янкиз»!
– Ой-ей-ей! – человеческим и уже совершенно знакомым голосом завопила тень. – Алма, ты что?!
Мадам Аблзяова навела на тень луч фонарика и с изумлением узнала своего неверного супруга.
– Ты что, Алма?! – не унимался вождь революции.
– А ты что тут делаешь? – строгим голосом спросила вождя супруга.
Мухтар Кабулович несколько засмущался, но все же смог выдавить.
– Да облизываю я… Перила.
«Совсем спятил старый дурак», – промелькнула мысль у мадам Аблязовой. Заметив непонимание, Мухтар Кабулович поспешил все объяснить.
—Новости не знаешь еще? У Трампа ковид… Усекаешь – у всех великих людей уже или ковид, или, в самом крайнем случае, отравление. Один я, как…
Тут Мухтар Кабулович горестно махнул рукой и еще раз с чувством лизнул перила. Мадам Аблязова невольно прослезилась при виде этого «Как все же он благороден! – подумала она с умилением. – Настоящий революционер». Потирая зад, на который пришелся удар биты, Мухтар Кабулович продолжил деловито лизать перила.
– Дай я хоть коньячку тебе принесу, чтоб не так гадко было. – предложила Алма.
Мухтар Кабулович подумал мгновение. Кивнул в знак согласия и продолжил свое самоотверженное занятие. Мадам Аблязова побежала в кабинет за бутылкой.

Господин только что назначил меня любимым гоблином!

Бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов чувствовал прилив сил, вдохновения и надежды. Ему предстоял тайный звонок тому Властелину, которого подданные в частных беседах (оглянувшись, конечно) называли Темнейшим, и который, по поступившим к Мухтару Кабуловичу сведениям, совершил на днях странную, пугающую ошибку. Мухтар Кабулович был полон энергии и желания ее исправить. Итак, он набрал заветную комбинацию цифр и тяжело дышал в трубку в ожидании. Наконец, гудки прекратились. На другом конце линии, впрочем, продолжали молчать.
– Алло! – дрожащим голосом прошептал Мухтар Кабулович. – Владимир Владими…
Он не успел договорить. Механический голос произнес: «Оставьте сообщение после сигнала», после чего прозвучали величественные аккорды темы «Властелина колец».
– Владими… Ваше Темнейшество! Вы на днях одного киргиза Шариманом назвали… Так это ошибочка, вы ж меня сами изволили… еще давно, посвятить в серые маги. Так что это я Шариман, не извольте волноваться. Все инструкции помню!
Мухтар Кабулович шумно выдохнул и стал ждать. Спустя час с небольшим в доме начала происходить какая-то чертовщина: сам собой выключился и включился свет, потом просвистел электрочайник, а затем зачихал и зафыркал древний принтер, давно ни к чему не подключенный. Мухтар Кабулович в два прыжка подскочил к антикварному прибору и схватил выползавший из него лист. «Дорогой Шарик! – начиналось послание. – Роль порнографической обезьяны принять разрешаю. Темнейший»
Лицо Мухтара Кабуловича расплылось в улыбке. Только он понимал весь тайный смысл послания, но не мог не поделиться радостью с зашедшей на шум Алмой.
– Господин только что назначил меня любимым гоблином! – проорал Мухтар Кабулович, пританцовывая вокруг супруги. Задние конечности вождя революции на какое-то время даже превратились в копытца, но верная Алма сделала вид, что ничего не заметила.

Ад – хуже Казахстана!

«…так что присылайте ваши видео, дорогие народные корреспонденты, анонимность приветствуется и гарантируется!»
Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер устало откинулся в кресле и задумался. Что, что он сделал не так? Почему вместо горестных репортажей о слезах вдовиц и разоблачительных роликов о коррупции чиновников на местном уровне ему продолжают слать какую-то дичь. Последние присланные ролики народных корреспондентов были такого свойства, что Мухтар Кабулович поспешил стереть их, прежде, чем клипы могла бы обнаружить Алма или, спаси Аллах, полиция. Но все же, все же… как сформулировать запрос, чтобы в ответ присылали не домашнее порно самого отвратитеального характера, или хотя бы не только домашнее порно самого отвратительного характера. В глубине души Мухтар Кабулович был уже даже согласен просто на старое доброе домашнее порно – но без немецких овчарок и всего такого прочего. Незаметно он стал клевать носом, и… тут раздался телефонный звонок.
– Аблязов Мухтар Кабулович? За вами, гражданин Аблязов, недоимка по новому закону. Говорили, что — цитирую —»В дискуссиях между собой, а затем и с правительством, мы росли интеллектуально быстрыми темпами. «?
Мухтар Кабулович задумался. Кажется, действительно, что-то такое… где-то… когда-то…
– Ну да, – осторожно выдавил вождь революции.
– Значит —учились за бюджетный счет! Придется отрабатывать! Такие теперича правила!
– И сколько же? – понуро спросил Мухтар Кабулович.
Голос на другом конец линии запыхтел, что-то вычисляя.
– Значит так.. Сперли вы из БТА-Банка семь миллиардов…
– Семь с половиной, – автоматически поправил Мухтар Кабулович.
== Будем считать, по тысяче в день… Итого: 20548 лет отработки. Ну, это если без выходных, конечно.
– Но…
– Никаких «но»! Сами говорили – «Казахстан сущий ад». Мы тут, знаете ли, обиделись на такие сравнения и за 200 с небольшим веков надеемся доказать вам: ад – хуже Казахстана!
И куда-то в сторону: так, заводите к Мухтару Жучку…
Мухтар Кабулович похолодел…
С диким воплем он подскочил в кресле, протирая глаза кулаками. «Приснится же такое!» Мухтар Кабулович поднял глаза на монитор. Оттуда продолжал вещать он сам, только улыбающийся: «Отправить видео нам — это значит быть уверенным в том, что материал получит максимальную огласку».

Последнее время Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер, все чаще подумывал о кинокарьере. Супруга Алма давно обращала внимание гостей на недюжинный актерский талант мужа; сам же он, стоя по утрам перед зеркалом в ванной, видел себя в ролях трагических и возвышенных – то ли Гамлета, то ли Чингисхана, то ли какого-нибудь генерала, вроде Михалыча из «Особенностей национальной охоты». К тому же последнее время его не на шутку встревожила новость о выдаче из ОАЭ растратчицы, сбежавшей с деньгами какого-то банка. Конечно, утешал себя Мухтар Кабулович, он-то никакой не растратчик, а самый настоящий вор, к тому же убийца, плюс вождь революции, плюс в демократической Франции, а не в Эмиратах – а когда, скажите, французы выдавали вождей революции, хотя бы и проворовавшихся убийц? Но, памятуя о своей трехлетней отсидке во французской тюрьме, Мухтар Кабулович все же продолжал ощущать беспокойство – а вдруг? То ли дело деятели кино – взять хоть этого поляка… как там его… Поланского. Таких делов натворил – какие там банки! А разве выдали его французы? Хуюшки!
В таких размышлениях Мухтар Кабулович завершал утренний туалет, когда в дверь внезапно позвонили. За дверью стоял долговязый человек, лицо которого смутно было знакомо Мухтару Кабуловичу.
– Кесь ке вувуле? – спросил Мухтар Кабулович, уже несколько освоивший тарабарский язык новой родины.
Пришелец заулыбался.
– Я есть к вам ехать с Голливуду! Я есть…
Тут визитер достал из кармана накладные усы колбасой и ловко приладил их на губу.
– Борат! – выдохнул Мухтар Кабулович. Кинематографическая карьера сама шла ему в руки.
– Да-да, – закивал явно польщенный посетитель. – Зови меня просто Саша!
Мухтар Кабулович шаркнул ножкой и уже приготовился предложить почетному гостю коньячку, но тот явно хотел сделать дело быстро, по-американски.
– Я снимать новый «Борат», и мне говорить, что ви есть великий человек в Казахстан!
Мухтар Кабулович расплылся в улыбке.
– Что ви есть… как это? Кинг оф комеди, сами потешни человек в Казахстан! Уметь веселить – ха-ха казах.
Мухтар Кабулович несколько изменился лицом.
– И что ви есть большой уметь делать разна живность! Гав-гав! Му-му! Иа-иа! А как нови Борат есть называться «Гифт оф порнографик манки ту вайс-премьер Микаэл Пенс», то я хотеть дать вам второй главный роль!
– Да ну! Самого Майкла Пенса!? – не поверил своим ушам Мухтар Кабулович (и правильно сделал).
– Ньет! – радостно хлопнул его по плечу Саша. – Ви быть айдиал порнографик манки! Как ета… Ви есть вилитый порнографический обезьяна! Вот контракт!
Глаза Мухтара Кабуловича налились кровью – но не столько от сравнения с обезьяной, сколько от суммы контракта, которую он успел заметить. Саша поймал его взгляд и, будучи прагматичным бизнесменом, все понял.
– Оно добавим! И ведь ето роль… хвост шить не будем!
Мухтар Кабулович снова задумался.
– А знаешь что, мон шер… Без хвоста – согласен!
Новые творческие партнеры растроганно обнялись.

Мамин, возьми трубку!

Ну что, говорят, Мамин скоро начнет снимать трубку, когда я звоню – ха-ха! Поговорим, наконец, по-человечески, по душам… Впрочем, похоже, скоро ко мне очередь выстроится, поболтать по межгороду. Но я уж тут буду суров, ох суров! Тем более мне лентяи не нужны – я сам лентяй – а там Касым-Жомарт всех построил, даже удивительно. Взяток не брать, в отпуск не ходить – это что за жизнь, спрашивается? Это ты уже не агашка, не начальник вообще, а тьфу что такое. Но это все лирика, отвлекся я. Главное – дело революции. Барабанщик мой что-то всех быстро подзаебал – ну, в общем, могу понять. Шуму много, толку мало. Хотя, наверно, если к нему завести еще трубача и, скажем, домбриста… И чтобы еще девушка пела что-нибудь вроде «Слава Аблязову, слава герою!» О, девушка ж у меня там есть, Диана, и уже вроде отсидела свои 15 суток за пьяные выходки. Тут как раз от нее звуковое письмо было – уж такая революционер қыз! Голос, конечно, чуть хрипатый – но это ж если столько пить, а потом две недели просыхать, даже я бы не выдержал! А как вещает – любо-дорого. «С нами Бог, победа будет за нами, благословляю вас, казахстанцы!» Ну чисто Бисмарк, Сталин и папа Римский в одном лице – а ведь всего-то простая алматинская баба! Что-то я расчувствовался, пойду срочно дерну кокса – и наберу уж Мамина!

Тревожный день…

Тревожно, тревожно на душе – бью, так сказать, во все колокола. Токаев тут заявил на нях, что на борьбу с Ковидом выделено 150 млрд тенге. А и.о. министра финансов потом озвучил аж 191 млрд тенге. Внимание, вопрос: откуда взялся 41 ярд? Я, конечно, для широкой публики немного повернул все с ног на голову: «И вообще, если министр финансов говорит 191 млрд тенге, президент 150 млрд, легко теряются 40 млрд, то можно не удивляться тому, что деньги куда-то пропадают». Ярд я, так сказать, виртуально спиздил – привычка, вторая натура, ничего с собой поделать не могу. Но все же рву на себе последние волосы – ведь если бы я был сейчас в Казахстане, было бы кому спереть и этот миллиард, и те 40 миллиардов, да вообще хоть хуллиард тенге, сколько их там у нас напечатано – я за долгие годы безделья на чужбине истосковался по настоящей, привычной работе.
А пока приходится опять пропагандой. Вот объявил какого-то мудозвона с барабаном буревестником революции. Он, говорю, уже вписан в историю борьбы за независимость нашей страны как символ нашей революции! И, страшась этого набата, кровавый режим посадил его на 15 суток. Тут, конечно, как-то мелко вышло – нормальные кровавые режимы к стенке ставили символов или там хотя бы как Манделу, лет на 25, но это ладно. Главное, чтобы самому не пришлось становиться символом революции: барабана у меня нет, а срок на мне в Казахстане пожизненный. Правда, за убийство.

Вот и до нас добралась когтистая лапа кровавого режима!

Страшные вести приходят из Казахстана! Теперь ни кресла кожаного не купить в кабинет акиму, ни машину новую – и так три года! Что же, господа чиновники, вот и до вас добралась когтистая лапа кровавого режима. Теперь и у вас есть повод призадуматься, что же будет с родиной и с вами, как пел один русский певец, родом из татар. Сегодня запретят обновлять интерьеры, а завтра, глядишь, покусятся и на главное: тащить из бюджета. И поедете вы, горемыки, кто в суровую школу жизни под Карагандой, кто (кому повезет) куда-нибудь в наши парижские края, белой акации цветы эмиграции.
Хорошо я обрисовал, доходчиво? А теперь слушайте умного человека – если не хотите полного крушения своих великих планов, переходите на мою сторону. Пока потихоньку морите народ коронавирусом и что там еще есть; нам же много граждан не надо – они ведь протестовать начнут еще, пожалуй. Там Путин врачей прислал – ставьте им палки в колеса, нам этой пропаганды русской не надо, пусть себе дальше мрут.
Вот вам, господа коррупционеры, краткий план действий – если что, звоните-пишите. На мой фейсбук внимания можете особо не обращать, там у меня пропаганда для дебилов. А сегодня вот, извините – прорвало!

Победим коронавирус революцией!

Ну что, выдал вчера своим бездельникам пиздюлей и вроде все заработало! Сразу оперативно видосик в Семее заказали – бабу уложили под дверью больницы, сняли в разных ракурсах и мне в фейсбук. Баба, правда, больше на пьяную смахивает, но кто ж будет проверять-то. А я, понятное дело, с причитаниями: «На родине Абая! Врачи не подошли! Даешь народное правительство!» Правда, почему именно на родине Абая врачи должны кидаться на каждую алкоголичку и к чему там народное правительство я и сам, признаться, не очень понял – вроде я не совсем народ? Везде же написано русским языком (а кое-где и казахским): «Мухтар Аблязов, беглый коррупционер и кокаинист» – ну какие в народе кокаинисты? Ладно, это все мелочи, болезни роста, так сказать. А вот письмо из 6-го микрорайона Уральска Жанночка здорово придумала – она вообще у меня умничка. Я-то и вообще не знал, что там есть какой-то 6-й микрорайон – ну мне простительно, я и в Алмате сколько лет не был, а в Уральске и вовсе не уверен, что бывал. А она так с душой, со слезой: «температура у меня от 38 градусов и до кипения. Лежу без парацетамола, и все семьи кругом так. Потому что кровавый режим будет выдавать таблетки только с понедельника». Ну а я уж из всего правильные выводы: как победить коронавирус? Правильно, революцией! Поставим во главе Казахстана меня (народное правительство я подберу, не волнуйтесь) – и коронавирус сбежит, как миленький! Может, конечно, случиться холера и какой-нибудь тиф, потому что как к власти приходит «народное правительство», так всегда пропадают соль, мыло, спички и еда в принципе, но это тоже мелочи. Это, братцы, ленинский подход! Он когда-то тоже так за брата отомстил, потом 70 лет кровью плевались. Я, кстати, даже и лысый – как Ленин. Вот только стрелять в меня не надо, я нервный.

Пиджак вернули, наконец-то. Вроде пока чистый, да и майка тоже. Майками задумал торговать через фейсбук: мой пропагандистский дизайн, отдельная надбавка будет за личную упаковку. Но потом, правда, стирать будет нельзя – если хотите сохранить аромат прикосновения рук вождя революции. Революция теперь опять несколько откладывается – в Казахстане снова карантин, так что показывать фотки из инстаграма и уверять, что это сторонники ДВК опять станет затруднительно. Придется выгонять своих дебилов, штрафы пусть сами платят, а я буду рассказывать, что винтят их не из-за карантина, а как пламенных революционеров.
Обращался к народу, оговорился от волнения. Обличал злодейства КНБ, сказал, что они приказывают полиции долбить демонстрантов и прямо сердце зашлось, булки сжались. Кого бы они ко мне прислали, подолбить – а то как вышел из французской тюряги, так и живу, словно целка. Свои меня боятся, а негров из Булонского леса мне не совсем прилично в дом водить, все же я вождь революции, а не престарелая блядь. Ладно, пойду мечтать дальше – если кто на связи с Маминым, передавайте, что у меня есть еще много идей, как покончить с ковидом, пусть только сам звонит.

Борьба с коронавирусом в Казахстане отныне будет идти на моих условиях

Надел свежую майку, а пиджак пришлось в чистку сдать – засалился. Так что выступал в какой-то куртке, но ладно – она черная, пятен от пива не видно. Касым-Жомарт тут ругал акимов и министров, а я, как и всегда, ругал Касым-Жомарта. Ишь чего надумал, чтобы в каждой аптеке были маски и лекарства – я авторитетно разъяснил, что преступный режим сначала все маски спрятал, а теперь выдаст. Получилось не очень убедительно, но мои дебилы, как обычно, в восторге. Подозреваю, если я им буду голую жопу показывать и кричать «Долой режим», тоже будет иметь успех и даже возможны подражатели. Идея не столь уж плохая; пожалуй, запишу для памяти. Пока же объявил, что борьба с коронавирусом в Казахстане отныне будет идти на моих условиях. Скажу «Коронавирус! Стой – раз-два!» – и все, победа. Впрочем, мне победа над ковидом не нужна, потому что как же я тогда буду обвинять режим в ущемлении гуляющих активистов? Пока новости самые приятные – болеть не перестали. И, главное, в Европу соотечественников пока пускать не будут – а то я уже опасался, как ломанутся все эти Дианы с тональным кремом ко мне в Париж. Во-первых, небось, заразные, а во-вторых ведь денег начнут просить. Это, пожалуй, даже как раз во-первых. Я им не благотворительный фонд, а руководитель революции.
Мамин, пишут, звонил Мишустину. Мне, зараза, опять не звонил – недоумеваю, откуда такое неуважение.

Теневая экономика уходит!

Грустные новости приходят с родины! Вот, например, пишут, что сократился объем теневой экономики. Что же это такое происходит, дамы и господа? До чего довели народ! Вот пока я был на своем месте, а не здесь в Париже, теневая экономика в Казахстане цвела! И, можно сказать, даже пахла – амбрэ от Астаны до самых до окраин стояло! Собственно, другой никакой и не было экономики – зато теневая моими стараниями достигала, как многие помнят, даже и сопредельных государств. А теперь что – тьфу, а не экономика! Ни тебе украсть по-человечески – так, чтобы сразу лет на 10, ни тебе взятку взять, чтобы не какие-нибудь 500 тысяч тенге, а в особо крупных размерах. Тоска, а не жизнь!
Пойду поэтому дальше агитировать за свержение злокозненного режима и против коронавируса. В смысле, убеждаю, что его давно нет на самом деле, а власти всех обманывают, только чтобы посадить веселую Диану на 15 суток. Главное, не забыть маску снять перед записью очередного видеообращения. Тут-то в Париже коронавирус аполитичный, он на всех кидается. Да, и не забыть – тут организаторам митингов вменили носить зеленые жилетки. Надо приказать своим дебилам, чтобы обязательно пошили голубые и с моим портретом на спине. Чтобы уж гарантированно повязали.

Бонжур, мсье… черт, не то… пройдемте, гражданин… нет, опять не то… А! Салам, пацаны! Обращается к вам ваш бро Мухтар! Вижу, что вы неравнодушны к моим призывам и берете на себя дело борьбы с режимом! Вот вам новый пример для подражания – устраивайте танцы прямо на дороге, я потом сообщу, что вы это сделали ради свержения тирании. А вообще – вот краткая инструкция от меня. Покупаете самую дешевую водку, пьете грамм 200-300-500 (кому сколько надо), садитесь за руль – и алга, ДВК! Если кого-нибудь по пути задавите или сами разобьетесь, тем лучше – я считаю, что население Казахстана надо радикально сокращать. Начнете, так сказать, с себя.
Дорогие девушки и женщины! Если вы хотите, чтобы я и вам написал, как Диане Баймагамбетовой – мол, помню, люблю —то вот и вам ценные указания. Значит, краситесь как бляди, одеваетесь соответственно, принимаете, пардон, на грудь – и вперед, на улицу! Когда вас самих примут и доставят в отделение, тут-то вы и почувствуете себя революционными героинями. Мне доложат, не бойтесь!
На этом передача «Танцуй, пока молодой – Аблязу сделаешь удой» заканчивается, до скорых встреч в эфире!

А что там с Дианой???

Але, але, Жанна, привет! А что, правда там на 15 суток посадили эту Диану Досболовну? Ну, которая увлекается рисованием тональным кремом? Правда, значит? Радость-то какая! Будет теперь героиня сопротивления! А за что? Пьяная пела и плясала на улице? Ну, бывает, дело молодое, передай там от меня, что поддерживаю. Нет, на бухлишко не вышлю – у меня поддержка только моральная, нравственная, я сказал бы даже. Вот так и напишу у себя в фейсбуке капслоком, «ДИАНА: Я ВАС ЛЮБЛЮ. НЕ СДАВАЙТЕСЬ!» Доброе слово, оно, Жанночка, и кошке… в смысле, хотел сказать, стоит многих тысяч тенге! А испытания закаляют характер революционера, я вон сколько сидел тут во Франции – аж три года – и вышел закаленный, с разработанной жопой… ладно, это к делу не относится.
Да, теперь вот еще что – попробуй дозвониться до Биртанова, только скажи, чтобы в трубку не дышал… ну, на всякий случай… в маске говори, по-любому. И спроси, как он допустил такой развал здравоохранения, что после него назначили министром Цоя, а в Казахстан привезли русских врачей. Они ж там всех вылечат, куда мне столько здоровых казахов! Как я им буду мозги дурить, а? Мамину я уж пытаться дозвониться не буду больше, наверно. Пустое дело!

Непонятно как-то

Что-то я совсем запутался в показаниях. С одной стороны, мы, если верить тому русскому беглому экономисту, давно обогнали Россию в плане экономических свобод. С другой, если верить мне, против Путина скоро выйдут многотысячные демонстрации, чтобы добиться свобод политических и, наконец, догнать и перегнать Казахстан в экономике. С третьей, весь Казахстан вот уже вторую пятницу подряд не просто гуляет и постит видео в инстаграме, но делает это по моему указанию и в знак несогласия. С четвертой, я ставлю казахам в пример 500 спятивших русских, которые гуляли по Москве, требуя отменить чипизацию и вакцинацию. Какой-то замкнутый круг получается. Там — гуляют, тут – не гуляют. Там – обгоняют, тут – не догоняют.
Впрочем, сложный конец месяца, похоже, у всех. Вот Токаев на днях заявил о дополнительных мерах по борьбе с коронавирусом. И сразу же – в Турцию отправили 50 казахстанцев, больных «короной». Правда, почти сразу же передали, что это фейк, но меня терзают смутные сомнения: а вдруг у Касым-Жомарта именно такой план? Всех больных спровадить в Турцию, а то и… спаси Аллах! Ведь они этак и до Франции доберутся, а тут же я! Ко мне нельзя! Срочно бегу надевать маску и дезинфицироваться внутрь. Бутылки две, думаю, хватит.