Разбойники! Воры!

— Это возмутительно! Просто возмутительно! Разбойники! Воры! – бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов метался, как раненый хряк, по своей парижской квартире и орал на все Елисейские поля. Самому себе, конечно, он казался гневным тигром, на худой конец – бешеным куланом, но со стороны больше бросался в глаза несколько поросячий профиль и комичные залысины. Впрочем, не будем придираться к внешности, тем более что на вопли вождя демократии сбежались все домашние. Строго говоря, после того, как дети разъехались на учебу, а дворецкий-китаец объявил себя белорусом и скрылся в неизвестном направлении, из домашних у Мухтара Кабуловича оставалась одна Алма. Она и прибежала на визг благоверного.
– Что случилось, поросеночек? (Алма тоже никогда не могла удержаться от напрашивавшегося само собой сравнения, пусть и ласкательно)
Мухтар Кабулович даже не успел, как обычно, обидеться.
– Они украли мою идею! Кредитную амнистию! Ебучие «Народные коммунисты»! А теперь, боюсь, сопрут и новое предложение – чтобы всем полицейским платить только в долларах и сразу тысячами! Воры! Разбойники!
В гневе Мухтар Кабулович обычно забывал, что, собственно, и сам некоторым образом вор и даже в известном смысле хуже разбойника.
Алма ласково погладила мужа по лысине.
– Поросеночек, не все так плохо. Как говорили мудрецы, не можешь победить – возглавь.
Ошеломленный столь смелой мыслью Мухтар Кабулович начал беззвучно хватать ртом воздух и разом стал похож не на бодрого кабана, а на выброшенную на песок рыбу.
– Ты… ты предлагаешь мне стать КОММУНИСТОМ?!
– Конечно, поросеночек. Да ты глянь на себя в зеркало – только отрастить бородку, прикрыть лысину кепкой и вылитый… ну, понял, дурачок?
Мухтар Кабулович посмотрел на себя в зеркало, повертел головой, приладил к подбородку подвернувшийся под руку старый носок и глубоко задумался.
– А ведь ты права! Что же, товагищи – Мухтар Кабулович начал вдруг слегка картавить. – Долой министгов-капиталистов! Правильной дорогой идете, товагищи!! Как нам реорганизовать рабкрин!
Мухтар Кабулович выбросил вперед ладонь и и представил, себя посреди бушующих людских толп. Улыбающаяся Алма уже подносила ему найденную в чулане потертую кепку, но Мухтару Кабуловичу мерещилась в ней императорская корона.
– Что за лысый большевик взобрался на броневик? – ласково пропела Алма, с умилением глядя на супруга.
Мухтар Кабулович победно озирался по сторонам. До триумфа оставалась сущая безделица – договориться с «Народными коммунистами», но это казалось вождю революции делом почти решенным.
«Будут называть меня «Наш Кабулыч»… А Жанна может стать заместо Фанни Каплан, только револьвер ей надо будет с холостыми подкинуть…», – подумал вождь и мечтательно прикрыл глаза. Алма изобразила бурные и продолжительные аплодисменты.

– Подумаешь, эка важность! Навальный продрал глаза и повесил пост в инстаграме! Я каждый день по пять постов делаю, и там, и сям. А уж глаза продираю с не меньшими усилиями…
– Но ведь подумай сам – его же отравили! Кровавый режим Путина отравил! Секретным ядом строгой отчетности, а на тебя даже слабительное тратить вряд ли кто захочет!
– А не пошел бы ты на хуй, лысый мудак?
– Ты что, решил сам стать Жанной?
Мухтар Кабулович Аблязов, беглый коррупционер, ставший пламенным революционером вел сам с собой бесконечный диалог. Беседа шла вслух, под столом, где лежал, един в обеих ипостасях, вождь революции. Шел третий день тяжкого запоя.
– Ну хорошо, Жанна обзывала меня мудаком. Но! Даже она признавала за мной большой талант организатора!
– Мухтарчик, ты брешешь, как сивый мерин… в смысле, как шелудивый кобель. Она обосрала тебя с ног до головы, а ты только сглатывал, пардон май френч.
Мухтар Кабулович икнул – дважды, раз за свою агрессивную половину, а другой – за половину благоразумную. Дискуссия продолжилась.
– Я бы на твоем месте просто заткнулся и не равнял себя ни с Навальным, ни с Тихановской, ни с Зеленским. Пора признаться самому себе, твой уровень – аким в поселке, и то ты все украдешь еще до первой ревизии.
– А, кстати, идея – их теперь будут выбирать, не пора ли податься на родину…
Мухтар Кабулович на этом месте мечтательно вздохнул за двоих.
– Нельзя, посадят ведь… Да и не доехать тебе – еще по дороге посадят. Ты ж везде себе поднасрал, старый лысый ворюга.
Тут Мухтар Кабулович даже рассердился на правдивого себя и попробовал залепить ему хук слева. Стол, по которому пришелся ужар, опасно накренился.
Мухтар Кабулович замычал что-то неразборчивое, когда в комнату вошла заплаканная Алма в сопровождении мужчин в белых халатах.
– И вот так уже два часа, – прорыдала она. – Лежит, икает и разговаривает сам с собой. Иногда зовет Навального.
– Ничего! – Один из людей в белых халатах похлопал ее по плечу. – В «Шарите» разберутся! Меркель сказала, что у нее там как раз скоро место освободится.
Внезапно протрезвевший Мухтар Кабулович не верил своим ушам. Он уже был готов закричать «ура!» или там «көтер басты», но понял неуместность лозунгов в такой ситуации. Поэтому он лишь закатил еще больше глаза, основательно застонал и, подумав еще мгновение, с чувством пустил газы. Человек в белом халате принюхался.
– Точно «новичок» – к гадалке не ходи. Тащите его, ситуайены.
Мухтара Кабуловича взвалили на носилки и поволокли к «скорой». Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Срочно нужен герой сопротивления!

Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер, мерил шагами свой просторный кабинет, репетируя очередное обращение к нации – ну, или к той паре сотен идиотов, которые до сих пор продолжали смотреть его унылые выступления в фейсбуке. «Кровавый режим… барабанщик революции… бедные крошки…», —бубнил себе под нос Мухтар Кабулович. Вдруг он остановился и призадумался. С одной стороны, хорошо, что революционного барабанщика Кайрата за очередной дебош посадили охолониться – повод пощипать сторонников на сотню-другую тенге (копейка, как помнил Мухтар Кабулович с детства, евро бережет), поистерить в соцсетях, вообще напомнить о себе. С другой – а если Кайрата и правда посадят, кто же будет барабанить за революцию? Сам Мухтар Кабулович умел разве что стучать (да и то в молодости), но с барабаном был до сих пор на вы. Срочно нужен новый герой сопротивления, понял Мухтар Кабулович.
Пошерстив немного казнет, он наткнулся на видео, которое понравилось ему сразу же. Звероподобного вида мужчина призывал бить дезинфекторов («вот это правильно! Это верно!» – подумал Мухтар Кабулович) и стрелять по вертолетам. Этого пункта программы звероподобного незнакомца Мухтар Кабулович не понял, но решил, что в революционной ситуации стрельба по вертолетам тоже сгодится. Для себя он отметил, что можно еще предложить пострелять и по велосипедистам. Он настолько обрадовался находке, что даже позвал Алму и показал ей ролик будущего героя демократии (как он уже окрестил для себя человека-гору).
– Мухтарчик, – ласково сказала Алма, ознакомившись с видео. – Да ведь это Куат. Тебе к нему и подходить нельзя. Он, видишь ли, гомофоб. Ну а ты… Сам же знаешь.
Мухтар Кабулович вздохнул.
– А в чем его гомофобия-то? – спросил он с напускным равнодушием. Ему было больно и обидно упускать такого перспективного товарища.
– Да вот говорил, что они… ну вы, то есть.. хуже собак.
Вспомнив свой недавний сон, Мухтар Кабулович не на шутку рассердился.
– Но ведь я… Мы… То есть, они – лучше собаки! Так и передай этому… стрелку по вертолетам!
– Не могу, Мухтарчик, он тоже в ИВС, может, даже вместе с твоим Кайратом.
У Мухтара Кабуловича отлегло от сердца.
– Вот, глядишь, и научат друг друга… революционной теории и практике! – торжественно провозгласил он.
«Главное, как-нибудь суметь передать Кайрату вазелин. – подумал Мухтар Кабулович про себя. – А то знаем мы этих… революционных гомофобов».

Страшные сны

Расстроившись после разговора с бывшим подельником, Мухтар Кабулович забылся нервическим сном. Снилось ему, что он снова дома, в Астане, только почему-то не в особняке, а в тесном и довольно вонючем вольере, закрытом крупноячеистой сеткой. «Вот она, ячейка!», – сразу понял во сне Мухтар (откуда-то знавший, что теперь он не Кабулович, а просто Мухтар и все) и завилял от радости хвостом. Наличие хвоста, а также шерсти на теле не особо удивило Мухтара (бывшего Кабуловича) – «конспирация!», сразу смекнул он. За сеткой стояла какая-то женщина. Запах ее был смутно знаком. Мухтар (бывший Кабулович) втянул чутким мокрым носом воздух: «да это ж Жанна, сучка!» понял он и зашелся заливистым лаем.
Жанна, впрочем, хоть и оставалась во сне сучкой, но ходила на двух ногах и даже разговаривала.
– Вот, решила сдать в приют к вам Мухтарку. Жрет, сволочь за троих, а толку никакого. Старый стал, да и никогда особо умным не был. Одно слово – мудак!
Мухтар (бывший Кабулович) захлебнулся лаем от возмущения.
– Ничего, мы тут его быстро приструним, – ответил Жанне мужской, но какой-то слишком уж слащавый голос. Мухтар (бывший Кабулович) почувствовал сильный пинок по заросшей седым мехом жопе и взвыл от обиды.
В вольере быстро темнело. Мухтар почесал левой задней лапой за ухом и с удивлением почувствовал, что с него слезает шерсть. Он ощупал себя руками («Руки! Появились руки!») и понял, что вновь принял прежний облик и сидит совершенно голый в собачьем вольере. Загремели ключи в замке и в темный вольер вошли двое, в кирзовых сапогах —Мухтар (теперь уже снова Кабулович) почуял их по запаху, у него еще сохранились некоторые собачьи черты.
– Гляди-ка, Котибар! – сказал один из пришедших слащавым голосом, посветив в угол фонариком. – Я с тебя денег взял, как за собаку, а тут целый жигит!
– Лысый какой-то, – недовольно ответил второй, голосом еще более противным. – Но 100 тенге накину, так и быть. Хватай его, Сасыкбай.
И чуднАя пара поволокла Мухтара (теперь уже снова Кабуловича) по темному коридору в сторону засаленной кошмы.
– Куда вы меня тащите зоофи… блядь, педерасты! – тоненьким голоском завопил Мухтар (теперь уже снова Кабулович), пытаясь вырваться из цепких рук агрессоров. Те молчали. Котибар не спеша расстегивал штаны…
С диким, нечеловеческим воем Мухтар Кабулович подскочил на постели. «Уж лучше пусть тот же сон, про Бима и Бома!» – с ужасом подумал он и включил свет. Взгляд его случайно упал на книжную полку и Мухтар Кабулович заорал так, что на звук прибежала заспанная испуганная Алма. Прямо напротив, на полке стояла невесть откуда взявшаяся книга под названием «Белый Бим, черное ухо».

А как же инициатива?…

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов сладко потянулся, еще раз проверил счета – выходило, что все деньги на месте – и не спеша переоделся в шелковую, упоительно дорогую пижаму «Луи Вюиттон». «Хорошо все же быть революционером и одновременно миллиардером», – лениво подумал он и повернул выключатель. Последнее время он ложился рано, едва ли не засветло, а в половине одиннадцатого уже видел счастливые цветные сны, в которых обнимал визажистку Диану, которая ласково дергала его за пшеничные усы а ля Лукашенко. Алме он, по понятным причинам, об этих снах ничего не рассказывал.
Он уже почти заснул, как тишину спальни взрезал вой сирены. «Местное время 21:59. Для особо тупых с электронными часами: два один пять девять», – проревел странный механический голос. Мухтар Кабулович испуганно натянул на себя одеяло.
— У… у… У меня механические, с турбийоном, – дрожащим голосом пролепетал он.
Невидимый голос странно проскрежетал (видимо, это был вздох), но быстро пришел в себя и продолжил истерить.
– Немедленно подойдите к окну! Включите фонарик! Поставьте песню «Время перемен»!
– У.. у.. меня нету такой! – совсем испуганно прошептал Мухтар Кабулович.
Голос еще чуть проскрежетал и ответил внезапно доверительным тоном:
– на ютюбе найди в телефоне, дубина стоеросовая! Да, и это… Кричи «Оян, Қазақ! Көтер басты!». Хер его знает, что это значит. Голос внезапно вздохнул совсем по-человечески.
Мухтар Кабулович вдруг начал что-то подозревать.
– А мы, извиняюсь, не знакомы ли? – осторожно, но уже довольно смело спросил он.
Занавеска отдернулась и перед изумленным Мухтаром Кабуловичем предстал Старшой из ЧВК «Брамс». В руках его был увесистый мегафон, а сам он висел на толстом канате за окном. Раскачавшись, он молодецки вскочил на подоконник спальни Мухтара Кабуловича.
– Здравия желаем, уважаемый! – бодро воскликнул Старшой. – Вот, проявляю инициативу! Так сказать, акция принуждения населения к активному участию. С вас бы за находчивость на четверть литра… поправиться… бывшему агенту! В смысле, действующему военному контрактору!
Лицо Мухтара Кабуловича вдруг стало твердокаменным, а взгляд даже злым.
– Ты вот, что.. регент. – процедил он. – Кет отсюда, в смысле кыш. Оян свой мегафон и вали. Ишь, выдумал – почтенного человека в ночи беспокоить.
– А как же инициатива, – упавшим голосом спросил Старшой.
– Молод ты еще, видать. – снисходительно сказал Мухтар Кабулович. – Она, брат, бывает наказуема – в таких делах особенно. Ну все, пошел, пошел. Сегодня не подаю.
Старшой с горестным криком исчез. Мухтар Кабулович осторожно подошел к окну, убедился, что инициативник удалился восвояси и задернул штору.
«Понапридумают всякой хуйни, а солидным людям отдуваться», – сердито думал он, засыпая. Вскоре мерный храп Мухтара Кабуловича, ка и всегда, разносился над крышами веселого Парижа.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов отчаянно скучал. «С тех пор, как помер Ганди, и поговорить не с кем!» – с горечью повторял он про себя, пытаясь заодно вспомнить, с кем конкретно из многочисленного семейства индийских политиков перетирал раньше. Повздыхав, поохав и налив еще один бокал шабли, Мухтар Кабулович вдруг вспомнил о том, что и у него есть друзья – ну, или были когда-то. «А позвоню-ка я Витьке Храпунову!» – неожиданно решил Мухтар Кабулович.
Найдя в телефоне номер подельника, он поохал, прикинув, во сколько обойдется звонок в Швейцарию («чтоб их черти побрали с их нейтралитетом! В ЕС мерзавцев!»), он все же нажал на соединение. В после нескольких гудков в трубке раздался какой-то странный треск и веселый голос Виктора Вячеславовича Храпунова, бывшего акима, а ныне мирного швейцарца.
– Здорово, Мухтар-ага! Как твое ничего?
– Салеметсиз бе, дядя Витя! Что это у тебя за шум такой?
—А! Это мы тут всей семьей бумаги жжем! Хочешь, приезжай – вместе попалим, весело!
На этом месте Виктор Вячеславович как-то странно захихикал. Мухтар Каублович потянул носом воздух — казалось, что паленым пахнет даже из трубки.
– Эх, дядя Витя, ты ж знаешь, я пока невыездной…
– Да, черт подери, прижали тебя лягушатники. – сочувственно сказал Виктор Вячеславович. – Ладно, какие твои годы! Ты же слышал, что нам в Америке опять штраф выписали, за уничтожение доказательств? Пятый, кажется. А у нас тут еще чуток осталось, вот и паримся – ну чтобы, знаешь ли, правосудие соблюсти. Не просто ж так они нам должны будут шестой штраф выписывать.
Мухтар Кабулович уважительно цокнул языком. «Вот ведь человек – голова! И как тонко понимает демократические принципы западного общества».
– Ты только, Кабулыч, не серчай, если вдруг они к тебе там приедут с претензиями. С Женевского озера, сам знаешь, выдачи нету. А с Сены легко. Соломки там себе подстели, ха-ха(тут Виктор Вячеславович опять как-то неприятно хихикнул).
Мухта Кабулович изменился лицом.
– Погоди, дядя Витя… Ты о чем… Ты что хотел сказать?!
– Шучу я! Чего не скажешь в шутейном разговоре?
– Хуевые, боцман, у тебя шутки! – с горечью сказал Мухтар Кабулович и нажал «отбой».
«Нет, с Ганди все было бы куда приятней и честнее», – подумал он, вновь вздохнул и налил себе очередной бокал.

Призыв к нации

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов последнее время чувствовал какое-то смутное беспокойство. В смысле, смутное беспокойство он чувствовал часто и по самым разным поводам – благо их хватало – но это конкретное беспокойство жужжало, словно муха над ухом, и, словно мерзкое насекомое, не как не давалось в руки. То есть никак не вспоминалось о чем оно. Наконец, измученный всеми несправедливостями мира, навалившимися на него в эти дни, Мухтар Кабулович рухнул в кресло и решил узнать международные новости не про Навального и не про Беларусь.
Едва включив телевизор, он чуть не подпрыгнул в кресле. Представитель США в ООН обвинял Китай во всех смертных грехах, включая убийства невинных американцев и сомнительные махинации с ВОЗ вокруг карантинных мер.
«Как же я мог забыть! – Мысленно бил себя под дых и в печень Мухтар Кабулович. – Я же не рассказывал соотечественникам про китайскую угрозу уже… да с полгода, не меньше».
Мухтар Кабулович от огорчения от своей оплошности тяпнул полный фужер коньяку. Дальше шли новости культуры: режиссер Саша Барон Коэн снял продолжение фильма «Борат».
Вождь революции подпрыгнул, потер потные ладошки и тяпнул второй фужер коньяку.
Захмелевший Мухтар Кабулович начал составлять призыв к нации. Режиссер Коэн не мог ошибаться, и Мухтар Кабулович обращался не к каким-нибудь там Болатам или Ержанам, а к миллионам Боратов, каким виделись ему из парижского далека соотечественники. Ну, и к визажистке Диане, конечно – куда ж без нее.
Вкратце попугав народ продажей всего страшным китайцам, уже вовсе не вязавший лыка Мухтар Кабулович вспомнил, что, собственно, собирался звать всех на митинг. Впрочем, в борце за демократию уже бушевал пьяный делопроизводитель и призыв был закончен обещанием: «Берите котелки, тарелки и вилки. Вы будете поражены количеством плова! Приходите и не пожалеете, а оставшиеся дома будут вам завидовать!»
Мухтар Кабулович довольно икнул. «Я посплю полчаса, – сказал он себе. – Иначе я вконец ужрусь».
Он спал ровно двадцать минут. Потом глотнул из еще коньяку, снова икнул и заснул – теперь уже окончательно. Бесплатный плов призывал к демократическим преобразованиям. Даже самые преданные читатели Мухтара Кабуловича тихо недоумевали, а некоторые и порядком охуевали от новостей из Парижа. Но для пьяного Мухтара Кабуловича все это было еще впереди…

Гроссес швайн вирд нихт бенётигт?**

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов читал новости, хмурился и думал, что пора что-то делать. Новости были неутешительными: имя Мухтара Кабуловича не упоминалось ни в каком контексте, даже в ругательном. «Тихановской предоставили штаб-квартиру в Польше» – Мухтар Кабулович подумал, что у него штаб-квартира аж в самом Париже, но ему ее не предоставляли. Конечно, до этого он провел целых три года на казенной французской квартире и казенных харчах, но вспоминать об этом ему как-то было не очень приятно. При мысли о сокамерниках революционный вождь даже вздрогнул, но быстро отогнал неприятное воспоминание. Так, что там еще? «627 добровольцев испытают на себе вакцину от COVID-19 в Казахстане… Лидер венесуэльской оппозиции Хуан Гуайдо предложил президенту страны Николасу Мадуро испытать российскую вакцину против COVID-19 на себе…» Мухтар Кабулович почесал лысину. В этом определенно что-то было. Впрочем, он понимал важность новизны – о том, что вакцину вызвался испытать на себе беглый казахский уголовник могли и не сообщить. Тут Мухтар Кабулович даже хлопнул себя по лбу: ну конечно же! Навальный! «Новичок»!
Мухтар Кабулович бросился листать телефонный справочник, ашел нужный номер и уже спустя минуту вопил в трубку:
– Алло! Бундесвер? Дас ист херр Аблязофф! Простите, по-вашему совсем не умею! Короче: готов испытать на себе «Новичок»! Предупреждаю —дихлофос меня не берет! Готов вылететь немедленно как личный гость фрау канцлер! Высылайте самолет!
Мухтар Кабулович остановился перевести дух и выслушать ответ.
– Как «нихт»? Кто у вас есть? Меершвайнхен?* Гроссес швайн вирд нихт бенётигт?**
Мухтар Кабулович справился со словарем и сник окончательно. «Никому-то я не нужен», – горестно подумал он, открывая вторую за день бутылку шабли.

* морская свинка (нем.)
**большая свинья не нужна (нем.)

Оян, Қазақ! Көтер басты! Жыве Беларусь!

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов отходил от тяжкого похмелья. Вчера к нему в гости вновь нагрянула беларуская аппазицыя, в слегка урезанном составе – часть аппазицыонеров изорвала свои паспорта еще на границе с Польшей и была вынуждена вернуться обратно в Минск. Обсуждали всякое: кому Навального, автомат Лукашенко, перспективы мировой революции. Не обошлось, конечно, и без самогона – так что поутру голова Мухтара Кабуловича раскалывалась.
Он решил дисциплинировать слабое тело работой, подобно какому-то персонажу русской литературы, о котором ему рассказывали в школе. Работа, однако, не шла – Мухтар Кабулович лишь сумел выдавить из себя очередное обещание скорого краха тенге.
Но тут из-за облаков выглянуло, наконец, солнце и луч надежды загорелся в скорбящей похмельной душе Мухтара Кабуловича. «Ну конечно! – подумал он. – Вот она, идея для акции!»
Мухтар Кабулович срочно составил для сторонников инструкцию по включению фонарика в мобильном телефоне и по определению точного времени при помощи того же прибора (ибо не был твердо уверен в их способностях), на всякий случай дополнив советом светить лазерными указками, прожекторами и прочим оборудованием.
Распахнув окно, порядком посвежевший Мухтар Кабулович радостно проорал:
– Оян, Қазақ! Көтер басты! Жыве Беларусь!
Выразив таким образом свое мнение по всем текущим вопросам повестки, Мухтар Кабулович уже был готово вернуться в кресло и заняться лечением похмелья более традиционными способами, как вдруг дверь тихонько отворилась и в кабинет вполз старэйшый аппазиционер.
– Зачем же сволочью обзываться?! – горько прошептал он, протягивая Мухтару Кабуловичу мобильный с открытым гугл-переводчиком.
Мухтар Кабулович посмотрел на экран и тихо охнул. Вопросы языкознания, как учил когда-то еще товарищ Сталин, вставали на пути революционных преобразований.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов был, по сути своей, человеком незлым, даже где-то добрым. Уже в Париже он однажды оставил на чай официанту целых пять евро, а в Алмате до сих пор передают из уст в уста рассказ о том, как в бытность министром Мухтар Кабулович подвез на своем «мерседесе» хромого старика. Некоторые, впрочем, уверяют, что это был какой-то другой Мухтар Кабулович. Другие говорят, что Мухтар Кабулович точно был тот самый – потому что когда узнал, что про его добрый поступок не написали в газетах, распорядился старика найти и привезти обратно, откуда брали; машину же тщательно продезинфицировать. Как бы то ни было, все знавшие Мухтара Кабуловича сходились на том, что он не чужд порывов к добрым делам.
Вот и сейчас Мухтар Кабулович сидел и думал, чем бы еще облагодетельствовать дорогих соотечественников, от которых его по-прежнему отделяли тысячи километров. В голову решительно ничего не шло. Мухтар Каублович вздохнул и в который раз пообещал все по 100 тысяч тенге (в очередной раз вздрогнув от мысли: «не пришлось бы платить»). Он уже собирался покончить с добрыми делами на этот день – все равно как-то особо не складывалось, как вдруг зазвонил телефон.
Мухтар Кабулович покосился на трубку – вдруг опять Коля с автоматом – но все же ответил. И тут же пожалел об этом – звонила стерва Жанна, изменщица.
– Мухтарчик, – вкрадчиво произнес голос в трубке. – Ты хоть и мудак, а пока не склеротик. Ты мне денег должен, Мухтарчик. Когда отдашь?
Мухтар Кабулович тяжело вздохнул. Вот ведь настырная баба!
– Понимаю, Жанна, что между нами возникли определенные разногласия, однако в сложившейся ситуации….
Стерва Жанна не дала ему договорить и прошипела:
– Бабло гони, лысый мудила!
Мухтар Кабулович понял, что надо менять тактику.
– Ты революционерка или где? Пусть ты теперь не с ДВК, но ты ж, блядь, революционерка! Программу новую читала? Кредитную амнистию там видела? Вот начинаем с себя, как настоящие слуги народа. Ну, в будущем, конечно.
На другом конце линии застыла пауза. Наконец, после шуршания и треска (похоже, Жанна сверялась с какими-то бумагами).
– Тогда присылай и мне 100 тысяч, но лучше не тенге. А иначе – долой режим по полной, я про тебя такое расскажу, что даже Алма уйдет.
Мухтар Кабулович понял, что попал — и попал крепко. Он вздохнул и полез за карандашом.
– Диктуй номер счета… Инесса блядь Арманд!

Вдохновение

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов задумчиво гулял по осенним парижским бульварам. Ситуация в мире требовала его скорейшего выхода на политическую сцену в Казахстане – кругом гремели имена Тихановской и Навального (хотя он об этом и не знал), а на Мухтара Кабуловича, и раньше не слишком интересного, вовсе никто не обращал внимания. Надо было придумать что-то новое — или хотя бы отыскать что-то чужое старое, но хорошо забытое.
Так, в размышлениях, Мухтар Кабулович незаметно для себя вышел на набережную, где, как и всегда, стояли со своими лотками букинисты. В одного из них Мухтар Кабулович в задумчивости чуть не врезался, но вовремя успел затормозить и выдавить «пардон».
– Мсье интересуется старыми газетами? – спросил его старик-продавец, глядя, как зачарованный, поверх очков на свое отражение в блестящей лысине видного революционера.
Мухтар Кабулович уже хотел послать настырного деда куда подальше, но вдруг заметил, что газеты напечатаны на знакомом языке. «Жириновский обещал каждой русской бабе по мужу, а каждому мужику по бутылке водки», гласила шапка на пожелтевшей первой полосе.
Мухтар Кабулович вдруг просветлел и чуть не купил у деда газету за пять евро, но вовремя опомнился и не стал тратить деньги на то, что и так шло в руки.
Вернувшись в кабинет, Мухтар Кабулович спешно раскрыл ноутбук и уверенно настучал на клавиатуре:
«Список требований прост, понятен и близок каждому казахстанцу:
1) Выплата по 100 000 тг.
2) Кредитная амнистия
3) Свободу политзаключённым!
4) Долой режим!»
Мухтар Кабулович удовлетворенно потер руки. Пусть теперь отбрыкивается проклятый Касым-Жомарт, когда тысячи… ладно, сотни… Ну хорошо, все 13 сторонников Мухтара Кабуловича выйдут на улицу со столь понятными и жесткими требованиями.
Вождь революции уже собрался отправить новую программу в массы, как вдруг какая-то неприятная мысль засвербела в его лысом черепе.
«А вдруг.. нет, ну вряд ли… А ВДРУГ И ПРАВДА ПОЛУЧИТСЯ!!!. Амнистия черт с ней, я никому там в долг не давал. Политзаключенные мне тоже не помешают. Но по 100 тысяч тенге каждому казахстанцу придется платить… постойте… МНЕ?!»
Мухтар Кабулович отер холодный пот с блестящего лба. Необходимо было как-то предохраниться на самый крайний случай. Вдруг революционный вождь радостно улыбнулся, хлопнул севшую на лоб муху и аккуратно вставил в середку новый пункт 3: «Стоп карантин!»
«Пока придет время деньги платить – если придет – пусть дорогие соотечественники слегка повымрут от этой заразы», – удовлетворенно подумал Мухтар Кабулович. Сейчас он чувствовал себя одновременно Лениным, Макиавелли и – совсем чуть-чуть – доктором Менгеле.

Неправильные у вас приговоры какие-то…

Ну, все кажется в порядке – генпрокуратура просит на митинг не ходить, Биртанов просит на митинг не ходить, значит я всех, всех тащу на митинг! Пусть там позаражаются, потом все спишу на преступный режим. Тем более, что люди собираются выходить отменные. Вот мне прислала одна баба свой видеоролик, я поделился. Пойдет митинговать против прививок – но по мне, хоть против черта лысого (Ой, это я сам, кажется? Мне даже картинку подходящую сделали, на фоне адского пламени. Нет, против черта лысого не надо, наверно)… В общем, пусть все идут! Она, правда, с трудом по бумажке читает, по складам. Но тут что поделаешь – дикая женщина, дочь степей, так сказать.
Но вот другое немного обидно. Тут в Караганде одного мужика осудили – в пьяном виде матерился про Елбасы. Ну я уж потирал руки, думал: как влепят лет пять лагерей! Ох я разойдусь соловьем! А ему – ограничение свободы! Это что же выходит, граждане? Пиздец какой-то! У меня во Франции тоже, считай, ограничение свободы – никуда без разрешения полиции не выехать, да и с разрешением не стоит, п всей Европе и в половине Азии с собаками ищут. А ведь по всем статьям (хоть в УК, хоть в газетах) я выхожу куда круче этого алкаша. И пью, небось, побольше – и поприличнее бухло. Обидно, слушайте! Пойду позвоню Мамину, пусть отпустит этого придурка, не хуй его со мной равнять!

Есть две новости…

Начнем с хороших новостей! Подготовка к массовому митингу идет вовсю! Вот активисты из Астаны прислали мне фоточку флага и мегафона, с которыми они собираются идти на митинг, а также скан чека за покупку того и другого (но его я сделал вид, что не заметил). Отметил, что молодцы – подошли экономно; это государственный подход, министрами сделаю! Могли бы купить ведь два мегафона и два флага – но на трех человек это будет, пожалуй, перебор. Заодно объяснил, что укрепляющийся тенге – это все сплошной обман, на самом деле он ослабляется, просто это, по-научному говоря, негативное обратное ослабление. Но эту тему я втихаря свернул, лучше про мегафон и флаг – главное, чтобы все 17 моих сторонников не купили по флагу и мегафону. Если все чеки пришлют, это уже труднее будет не заметить, а разоряться на этих дебилов я не намерен.
Из плохих новостей – у Касым-Жомарта теперь больше полномочий. Это обидно вообще-то – ему больше, а мне — никаких? Ну хотя бы Узун Кулак признал за мной что-то вроде права на почетное сообщение: «беглый коррупционер и кокаинист Аблязов уполномочен заявить». Вопрос, конечно, остается – кем уполномочен? Ну Касым-Жомарт вроде как народом? А я? Своими 17 дебилами? Надо все же дозвониться до мамина, спросить – он умный, пусть объяснит.

Алё, алё! «Комсомольская правда»? Интервью хочу дать, Аблязов моя фамилия. Как не берете? Вот я читаю сейчас, у Токаева взяли же? Я что, хуже казах, чем он? Ах, не у всех казахов берете интервью! Он – президент, а я кто? «Беглый коррупционер и кокаинист»? У вас такого добра тоже навальным… А, навалом – слышно плохо. Безобразие, конечно! Так, что там Касым-Жомарт сказал… К России не присоединится… Американцам базу не даст… Нацменьшинств у нас нет… Нет, ну это уже совсем – нацменьшинств у него нет! Базу не даст! Не присоединится! Ишь, борзый. Но, поскольку я главный оппозиционер, надо по всем пунктам быть против. Так, пишем пресс-релиз: «Аблязов объявил, что присоединит Казахстан к России, откроет при каждом акимате по американской военной базе и устроит геноцид»… Гм, как-то не очень выходит, особенно про геноцид; этак и войска введут, и меня опять в тюрягу. Конечно, с помпой, в Гааге – но все же неохота. Эхх, ладно – все равно интервью давать некому, пойду вещать в фейсбук. Расскажу, «почему нас не спасет даже выход из карантина», моноспектакль в двух частях, а заодно объясню, почему укрепление тенге – это плохо. Хотя есть и хорошая новость – овощи подорожали на 22 процента. Надо будет это как-то увязать с отсутствием американских военных, пока не придумал, как. Мамину звонить не буду – все равно трубку не возьмет.

ДВК выходит на митинг!

Короче, не хуй Мамаю зарабатывать себе дешевую популярность и отбивать у меня хлеб! Объявил, что ДВК тоже выходит на митинг 6 июня. Выпущу заодно и своих коше-батыров, числом 14 голов – мощная сила, авангард, так сказать! А дальше будем правильно считать – Мамай пусть рассказывает, что хочет, а я смело озвучу, что все, кто пришел на митинг 6-го – пришли по моему призыву. Даже если они про меня и слышали только краем уха. Главное, втереть это «Азатыку» и «Узун Кулаку» – пусть знают, на что способен «беглый коррупционер и кокаинист Аблязов»! Это, в общем, и не трудно будет – там же сидят все больше русские, в Казахстане если и бывавшие, то примерно в те времена, когда я сам там жил.
Желательно, конечно, чтобы менты там кого-нибудь отмудохали, надо будет отрядить обученных парней. Скажу, чтобы кричали при задержании что-нибудь вроде Kazakh Lives Matter – западным корреспондентам понравится. А там, глядишь, и про меня начнут вспоминать почаще и не только в сраных телеграм-каналах. Пойду, пожалуй, наберу еще раз Мамина – вдруг дозвонюсь, выставлю ультиматум. Или меня опять в правительство, или устрою вам казахский бунт, бессмысленный и беспощадный. Эх, мечты, мечты….

Почему Мамаю можно, а мне нет?!

Слушайте, это катастрофа! Этак мне скоро придется пойти побираться, а кто мне в Париже подаст, тут для этого негров хватает, кому нужен лысый старый казах! Пока я сижу и долдоню перед веб-камерой, Короче, какие-то… нет, у меня зла не хватает! Мамай (забери его холера!) выводит своих на МИТИНГ!! Под моими, собственно, говоря лозунгами – ну там, свободу этим, денег тем, банду Токаева под суд, в смысле, правительство в отставку. И самое обидное – никто их разгонять не собирается. Мне даже прислали скан какой-то бумаги официальной, на казахском. Они, видишь ли, уведомили о митинге. Я решил, что никто не разберет, написал, что это разрешение – вот, мол, такая «оппозиция», разрешенная – так нашлись же мерзавцы, знающие родную речь, и перевели правильно. Сделал вид, что не заметил. Самое главное – ну я правда не понимаю, почему Мамаю можно, а мне нет? Только потому, что Мамай деньги не спиздил? И никого не убил? И не скрывается в других странах? Слушайте, ну мы же цивилизованные деловые люди – неужели будем обращать внимания на такие мелочи? Кошмар, как работать с таким народом… Пойду наберу Мамина, вдруг что присоветует.

Отчаяние, сплошное отчаяние!

Отчаяние, сплошное отчаяние! Верные соратники, числом уже 15 (растут, растут наши ряды!) опять спрашивают: «когда митинг?» Какой вам, козлам, митинг? И так все ржут надо мной… впрочем, уже и не ржут, просто не вспоминают. Вот и вспомнят: «легендарный лидер оппозиции Аблязов вывел на митинг 15 ослов» Ну хорошо, может, 16-17 наберу, дураков хватает, слава Аллаху. Пока отбрыкиваюсь рассказами о былых успехах – типа, «вот вам мой пост от 2018 года,дальше будет так же, но лучше». Ну и про карантин: две недели назад он у меня был жестоким и неоправданным, а теперь у меня глаза открылись и я смело обличаю тоталитаризм, не сумевший всех заставить ходить по струнке под дулами автоматов.
Кстати, про тоталитаризм: очень удачно опять вспомнили про этого уголовника, которого в феврале на киче кондратий обнял. Ну да, про Дулата этого. Тут уж я оседлал любимого шелудивого конька. Уж и режим кровавый, да и вообще: намекаю, что лично Касым-Жомарт в тюрягу явился и того-этого… Ну, вы понимаете. Скажете, «кто в такой бред поверит?» ха! Плохо вы людей знаете! Верят, как миленькие – ну, не все конечно. Как верно заметила какая-то баба из Астаны, «Одному Аблязову это нужно! У нас народ тупой!» Пойду наберу Мамина, если возьмет трубку, попрошу выдать этой даме премию. За пргоницательность.

Как я низко пал…

Эх, низко я пал все же. Надо что-то срочно делать, однозначно. Раньше с кем я вступал, так сказать, в дискуссии? Со спикером сената. Страшно сказать, с президентом. Ну в крайнем случае с работниками прокуратуры – зато, замечу, не только казахстанской, но и цивилизованных европейских стран. А теперь? Адвокату Галыму Нурпеисову, пес его знает, откуда он взялся. И то сказать, пришлось договариваться, чтобы он ко мне ритуально с вопросами, а я ему ритуально с ответами. Что, мол, ДВК живее всех живых, а это мое новое Коше – никаким боком к ДВК, а совершенно самостоятельная структура. Будто в это хоть кто-то поверит, и что «самостоятельная», и что «структура» – 8 человек структура. Но хоть кого-то из «структуры» задержали, за что спасибо казахстанским властям – привлекают внимание общественности.
Но как работать с такими соратниками, не понимаю уже? Вот один, Сыздыков фамилия, пишет: «Племяш носит футболку с надписью #Назарбаев весь день. За это время в него плевали и даже хотели кинуть бутылкой. Боюсь за него, представляю что с ним заделают, если он выйдет из квартиры на улицу». Мудила! Да ничего с ним не сделают! Как можно верить собственной пропаганде!? Выпусти парня на волю, ты ж его укокошишь в доме! Все понимаю: политическая борьба — но так с родным племянником, плевал, хотел бутылкой, да еще и рассказывает об этом с гордостью, будто революцию устроил. Эх, пойду попробую дозвониться Мамину – пусть и этого долбоеба суток на 15 посадят, а я порыдаю, с адвокатами на несколько голосов.

Третий день сижу в печали: на митинг никто идти не хочет. Я уже предложил даже, что сначала надо пойти постричься. покупки сделать – а потом на митинг, свергать режим. Все равно, ноль эффекта – ну, не считая моих полутора десятков дебилов. Плюс еще явился какой-то странный тип, вопит, что пора вооруженный мятеж делать. Мало мне срока за убийство, так теперь еще за вооруженный мятеж брать – нет уж, увольте. Пусть сам идет вооруженно мятежничает, козлина позорный.
Есть, конечно, и новости менее печальные. Хотя как посмотреть… Мамину я никак дозвониться не могу, а он ведь теперь глава комиссии по восстановлению экономического роста! Как подумаю, сколько там можно украсть, аж сердце щемит! Как подумаю, что все это украдут без меня, так еще горше становится! На такое святое дело каждый тенге считать не будут, в одном месте чуть упало, в другом чуть отрезали – а кто-то домик новый прикупит. Эх, если сам не дозвонюсь и в советники комиссии не напрошусь, надо будет хоть как-то передать совет, чтобы домики тут, во Франции покупали. И, конечно, вовремя в борцы с режимом заделывались, чтобы отсюда не поперли, как приедут. Потом, глядишь, дружить семьями будем.

Возьмите меня в генералы!

Алло, алло! Каната Данияровича мне дай! Канат Даниярович, здравствуй, дорогой! Не узнал? Это Мухтар Кабулович, ты меня ловишь вообще-то по всей Европе. Ну хорошо, не ты сам, коллеги, не в том суть! По делу звоню! Во-первых, поздравляю с присвоенным 4 мая званием генерал-майора! Во-вторых сочувствую, что огреб за вранье! Вот тут-то я тебе и пригожусь – бери к себе замом! Врать я по-любому лучше тебя умею, а ты мне сорганизуй амнистию и все такое. Что? Подумаешь? Что тут думать, хватать надо такого ценного кадра! Меня, в смысле. Нет, без наряда, Канат Даниярович, что у тебя все одно на уме – «выслать наряд». Ладно, созвон позже.
Так, теперь пора к моим дебилам обратиться. Товарищи! В смысле, господа! Как вы понимаете, митинг нам нужно устроить многотысячный, однако нас пока… опять сбился со счету… Так восемь или тринадцать? Короче говоря, неважно! Пока приказываю заняться подготовкой – стричься, бриться, купить одеколон для запаху. В общем, идите все в торговый центр, а там видно будет. А я пока попробую дозвониться до Мамина – может, хоть он за меня словечко замолвит перед Таймерденовым. Очень уж хочется тоже в генералы!

Бота митинг требует!

Хитрые люди, хитрые! Опять звонила Бота, требует митинг против ее привоза в Казахстан.
Ну я ей прямо ответил: «Жанна, зачем такое говоришь? Все честные казахстанцы радоваться будут, что тебя привезли и выйдут митингом в честь твой доставки. Ну я своих пошлю с цветами, конечно. Насчет остальных честных казахстанцев поручиться не могу, что они там в тебя швырять будут, какие мимозы и настурции». Но ведь продолжила настаивать! Пришлось ответить публично – мол, народу надо сначала в торговый центр, а потом уж, с покупками, на митинг. И постригутся пусть, а то заросли. Правда, как это складывается с тем, что все теперь безработные и без единого тенге, я сам не очень понимаю. Но мои бравые дебилы над такими мелочами не задумываются, уже побежали закупаться. Не все, конечно: самые бравые, которые коше-батыры, встали под куст и на трех языках выразили несогласие с решением суда об их запрете. На английском, правда, так себе вышло, ну да ладно, где надо, разберут. Одно смущает: на видео, которое мне прислали, их опять в два раза меньше. Половина все же пошла в торговый центр? Загадка! А ведь у меня на них большие планы – Токаев подписал закон, что для партии теперь нужно всего 20 тысяч человек. То есть мне осталось набрать всего 19 тысяч 986! Сущие пустяки, с моим-то влиянием в стране! Пойду запишу еще одно обращение, прямо в эфире наберу Мамина – пусть начинает бояться!