Разбойники! Воры!

— Это возмутительно! Просто возмутительно! Разбойники! Воры! – бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов метался, как раненый хряк, по своей парижской квартире и орал на все Елисейские поля. Самому себе, конечно, он казался гневным тигром, на худой конец – бешеным куланом, но со стороны больше бросался в глаза несколько поросячий профиль и комичные залысины. Впрочем, не будем придираться к внешности, тем более что на вопли вождя демократии сбежались все домашние. Строго говоря, после того, как дети разъехались на учебу, а дворецкий-китаец объявил себя белорусом и скрылся в неизвестном направлении, из домашних у Мухтара Кабуловича оставалась одна Алма. Она и прибежала на визг благоверного.
– Что случилось, поросеночек? (Алма тоже никогда не могла удержаться от напрашивавшегося само собой сравнения, пусть и ласкательно)
Мухтар Кабулович даже не успел, как обычно, обидеться.
– Они украли мою идею! Кредитную амнистию! Ебучие «Народные коммунисты»! А теперь, боюсь, сопрут и новое предложение – чтобы всем полицейским платить только в долларах и сразу тысячами! Воры! Разбойники!
В гневе Мухтар Кабулович обычно забывал, что, собственно, и сам некоторым образом вор и даже в известном смысле хуже разбойника.
Алма ласково погладила мужа по лысине.
– Поросеночек, не все так плохо. Как говорили мудрецы, не можешь победить – возглавь.
Ошеломленный столь смелой мыслью Мухтар Кабулович начал беззвучно хватать ртом воздух и разом стал похож не на бодрого кабана, а на выброшенную на песок рыбу.
– Ты… ты предлагаешь мне стать КОММУНИСТОМ?!
– Конечно, поросеночек. Да ты глянь на себя в зеркало – только отрастить бородку, прикрыть лысину кепкой и вылитый… ну, понял, дурачок?
Мухтар Кабулович посмотрел на себя в зеркало, повертел головой, приладил к подбородку подвернувшийся под руку старый носок и глубоко задумался.
– А ведь ты права! Что же, товагищи – Мухтар Кабулович начал вдруг слегка картавить. – Долой министгов-капиталистов! Правильной дорогой идете, товагищи!! Как нам реорганизовать рабкрин!
Мухтар Кабулович выбросил вперед ладонь и и представил, себя посреди бушующих людских толп. Улыбающаяся Алма уже подносила ему найденную в чулане потертую кепку, но Мухтару Кабуловичу мерещилась в ней императорская корона.
– Что за лысый большевик взобрался на броневик? – ласково пропела Алма, с умилением глядя на супруга.
Мухтар Кабулович победно озирался по сторонам. До триумфа оставалась сущая безделица – договориться с «Народными коммунистами», но это казалось вождю революции делом почти решенным.
«Будут называть меня «Наш Кабулыч»… А Жанна может стать заместо Фанни Каплан, только револьвер ей надо будет с холостыми подкинуть…», – подумал вождь и мечтательно прикрыл глаза. Алма изобразила бурные и продолжительные аплодисменты.

– Подумаешь, эка важность! Навальный продрал глаза и повесил пост в инстаграме! Я каждый день по пять постов делаю, и там, и сям. А уж глаза продираю с не меньшими усилиями…
– Но ведь подумай сам – его же отравили! Кровавый режим Путина отравил! Секретным ядом строгой отчетности, а на тебя даже слабительное тратить вряд ли кто захочет!
– А не пошел бы ты на хуй, лысый мудак?
– Ты что, решил сам стать Жанной?
Мухтар Кабулович Аблязов, беглый коррупционер, ставший пламенным революционером вел сам с собой бесконечный диалог. Беседа шла вслух, под столом, где лежал, един в обеих ипостасях, вождь революции. Шел третий день тяжкого запоя.
– Ну хорошо, Жанна обзывала меня мудаком. Но! Даже она признавала за мной большой талант организатора!
– Мухтарчик, ты брешешь, как сивый мерин… в смысле, как шелудивый кобель. Она обосрала тебя с ног до головы, а ты только сглатывал, пардон май френч.
Мухтар Кабулович икнул – дважды, раз за свою агрессивную половину, а другой – за половину благоразумную. Дискуссия продолжилась.
– Я бы на твоем месте просто заткнулся и не равнял себя ни с Навальным, ни с Тихановской, ни с Зеленским. Пора признаться самому себе, твой уровень – аким в поселке, и то ты все украдешь еще до первой ревизии.
– А, кстати, идея – их теперь будут выбирать, не пора ли податься на родину…
Мухтар Кабулович на этом месте мечтательно вздохнул за двоих.
– Нельзя, посадят ведь… Да и не доехать тебе – еще по дороге посадят. Ты ж везде себе поднасрал, старый лысый ворюга.
Тут Мухтар Кабулович даже рассердился на правдивого себя и попробовал залепить ему хук слева. Стол, по которому пришелся ужар, опасно накренился.
Мухтар Кабулович замычал что-то неразборчивое, когда в комнату вошла заплаканная Алма в сопровождении мужчин в белых халатах.
– И вот так уже два часа, – прорыдала она. – Лежит, икает и разговаривает сам с собой. Иногда зовет Навального.
– Ничего! – Один из людей в белых халатах похлопал ее по плечу. – В «Шарите» разберутся! Меркель сказала, что у нее там как раз скоро место освободится.
Внезапно протрезвевший Мухтар Кабулович не верил своим ушам. Он уже был готов закричать «ура!» или там «көтер басты», но понял неуместность лозунгов в такой ситуации. Поэтому он лишь закатил еще больше глаза, основательно застонал и, подумав еще мгновение, с чувством пустил газы. Человек в белом халате принюхался.
– Точно «новичок» – к гадалке не ходи. Тащите его, ситуайены.
Мухтара Кабуловича взвалили на носилки и поволокли к «скорой». Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Срочно нужен герой сопротивления!

Мухтар Кабулович Аблязов, бывший коррупционер, а ныне пламенный революционер, мерил шагами свой просторный кабинет, репетируя очередное обращение к нации – ну, или к той паре сотен идиотов, которые до сих пор продолжали смотреть его унылые выступления в фейсбуке. «Кровавый режим… барабанщик революции… бедные крошки…», —бубнил себе под нос Мухтар Кабулович. Вдруг он остановился и призадумался. С одной стороны, хорошо, что революционного барабанщика Кайрата за очередной дебош посадили охолониться – повод пощипать сторонников на сотню-другую тенге (копейка, как помнил Мухтар Кабулович с детства, евро бережет), поистерить в соцсетях, вообще напомнить о себе. С другой – а если Кайрата и правда посадят, кто же будет барабанить за революцию? Сам Мухтар Кабулович умел разве что стучать (да и то в молодости), но с барабаном был до сих пор на вы. Срочно нужен новый герой сопротивления, понял Мухтар Кабулович.
Пошерстив немного казнет, он наткнулся на видео, которое понравилось ему сразу же. Звероподобного вида мужчина призывал бить дезинфекторов («вот это правильно! Это верно!» – подумал Мухтар Кабулович) и стрелять по вертолетам. Этого пункта программы звероподобного незнакомца Мухтар Кабулович не понял, но решил, что в революционной ситуации стрельба по вертолетам тоже сгодится. Для себя он отметил, что можно еще предложить пострелять и по велосипедистам. Он настолько обрадовался находке, что даже позвал Алму и показал ей ролик будущего героя демократии (как он уже окрестил для себя человека-гору).
– Мухтарчик, – ласково сказала Алма, ознакомившись с видео. – Да ведь это Куат. Тебе к нему и подходить нельзя. Он, видишь ли, гомофоб. Ну а ты… Сам же знаешь.
Мухтар Кабулович вздохнул.
– А в чем его гомофобия-то? – спросил он с напускным равнодушием. Ему было больно и обидно упускать такого перспективного товарища.
– Да вот говорил, что они… ну вы, то есть.. хуже собак.
Вспомнив свой недавний сон, Мухтар Кабулович не на шутку рассердился.
– Но ведь я… Мы… То есть, они – лучше собаки! Так и передай этому… стрелку по вертолетам!
– Не могу, Мухтарчик, он тоже в ИВС, может, даже вместе с твоим Кайратом.
У Мухтара Кабуловича отлегло от сердца.
– Вот, глядишь, и научат друг друга… революционной теории и практике! – торжественно провозгласил он.
«Главное, как-нибудь суметь передать Кайрату вазелин. – подумал Мухтар Кабулович про себя. – А то знаем мы этих… революционных гомофобов».

Страшные сны

Расстроившись после разговора с бывшим подельником, Мухтар Кабулович забылся нервическим сном. Снилось ему, что он снова дома, в Астане, только почему-то не в особняке, а в тесном и довольно вонючем вольере, закрытом крупноячеистой сеткой. «Вот она, ячейка!», – сразу понял во сне Мухтар (откуда-то знавший, что теперь он не Кабулович, а просто Мухтар и все) и завилял от радости хвостом. Наличие хвоста, а также шерсти на теле не особо удивило Мухтара (бывшего Кабуловича) – «конспирация!», сразу смекнул он. За сеткой стояла какая-то женщина. Запах ее был смутно знаком. Мухтар (бывший Кабулович) втянул чутким мокрым носом воздух: «да это ж Жанна, сучка!» понял он и зашелся заливистым лаем.
Жанна, впрочем, хоть и оставалась во сне сучкой, но ходила на двух ногах и даже разговаривала.
– Вот, решила сдать в приют к вам Мухтарку. Жрет, сволочь за троих, а толку никакого. Старый стал, да и никогда особо умным не был. Одно слово – мудак!
Мухтар (бывший Кабулович) захлебнулся лаем от возмущения.
– Ничего, мы тут его быстро приструним, – ответил Жанне мужской, но какой-то слишком уж слащавый голос. Мухтар (бывший Кабулович) почувствовал сильный пинок по заросшей седым мехом жопе и взвыл от обиды.
В вольере быстро темнело. Мухтар почесал левой задней лапой за ухом и с удивлением почувствовал, что с него слезает шерсть. Он ощупал себя руками («Руки! Появились руки!») и понял, что вновь принял прежний облик и сидит совершенно голый в собачьем вольере. Загремели ключи в замке и в темный вольер вошли двое, в кирзовых сапогах —Мухтар (теперь уже снова Кабулович) почуял их по запаху, у него еще сохранились некоторые собачьи черты.
– Гляди-ка, Котибар! – сказал один из пришедших слащавым голосом, посветив в угол фонариком. – Я с тебя денег взял, как за собаку, а тут целый жигит!
– Лысый какой-то, – недовольно ответил второй, голосом еще более противным. – Но 100 тенге накину, так и быть. Хватай его, Сасыкбай.
И чуднАя пара поволокла Мухтара (теперь уже снова Кабуловича) по темному коридору в сторону засаленной кошмы.
– Куда вы меня тащите зоофи… блядь, педерасты! – тоненьким голоском завопил Мухтар (теперь уже снова Кабулович), пытаясь вырваться из цепких рук агрессоров. Те молчали. Котибар не спеша расстегивал штаны…
С диким, нечеловеческим воем Мухтар Кабулович подскочил на постели. «Уж лучше пусть тот же сон, про Бима и Бома!» – с ужасом подумал он и включил свет. Взгляд его случайно упал на книжную полку и Мухтар Кабулович заорал так, что на звук прибежала заспанная испуганная Алма. Прямо напротив, на полке стояла невесть откуда взявшаяся книга под названием «Белый Бим, черное ухо».

А как же инициатива?…

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов сладко потянулся, еще раз проверил счета – выходило, что все деньги на месте – и не спеша переоделся в шелковую, упоительно дорогую пижаму «Луи Вюиттон». «Хорошо все же быть революционером и одновременно миллиардером», – лениво подумал он и повернул выключатель. Последнее время он ложился рано, едва ли не засветло, а в половине одиннадцатого уже видел счастливые цветные сны, в которых обнимал визажистку Диану, которая ласково дергала его за пшеничные усы а ля Лукашенко. Алме он, по понятным причинам, об этих снах ничего не рассказывал.
Он уже почти заснул, как тишину спальни взрезал вой сирены. «Местное время 21:59. Для особо тупых с электронными часами: два один пять девять», – проревел странный механический голос. Мухтар Кабулович испуганно натянул на себя одеяло.
— У… у… У меня механические, с турбийоном, – дрожащим голосом пролепетал он.
Невидимый голос странно проскрежетал (видимо, это был вздох), но быстро пришел в себя и продолжил истерить.
– Немедленно подойдите к окну! Включите фонарик! Поставьте песню «Время перемен»!
– У.. у.. меня нету такой! – совсем испуганно прошептал Мухтар Кабулович.
Голос еще чуть проскрежетал и ответил внезапно доверительным тоном:
– на ютюбе найди в телефоне, дубина стоеросовая! Да, и это… Кричи «Оян, Қазақ! Көтер басты!». Хер его знает, что это значит. Голос внезапно вздохнул совсем по-человечески.
Мухтар Кабулович вдруг начал что-то подозревать.
– А мы, извиняюсь, не знакомы ли? – осторожно, но уже довольно смело спросил он.
Занавеска отдернулась и перед изумленным Мухтаром Кабуловичем предстал Старшой из ЧВК «Брамс». В руках его был увесистый мегафон, а сам он висел на толстом канате за окном. Раскачавшись, он молодецки вскочил на подоконник спальни Мухтара Кабуловича.
– Здравия желаем, уважаемый! – бодро воскликнул Старшой. – Вот, проявляю инициативу! Так сказать, акция принуждения населения к активному участию. С вас бы за находчивость на четверть литра… поправиться… бывшему агенту! В смысле, действующему военному контрактору!
Лицо Мухтара Кабуловича вдруг стало твердокаменным, а взгляд даже злым.
– Ты вот, что.. регент. – процедил он. – Кет отсюда, в смысле кыш. Оян свой мегафон и вали. Ишь, выдумал – почтенного человека в ночи беспокоить.
– А как же инициатива, – упавшим голосом спросил Старшой.
– Молод ты еще, видать. – снисходительно сказал Мухтар Кабулович. – Она, брат, бывает наказуема – в таких делах особенно. Ну все, пошел, пошел. Сегодня не подаю.
Старшой с горестным криком исчез. Мухтар Кабулович осторожно подошел к окну, убедился, что инициативник удалился восвояси и задернул штору.
«Понапридумают всякой хуйни, а солидным людям отдуваться», – сердито думал он, засыпая. Вскоре мерный храп Мухтара Кабуловича, ка и всегда, разносился над крышами веселого Парижа.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов отчаянно скучал. «С тех пор, как помер Ганди, и поговорить не с кем!» – с горечью повторял он про себя, пытаясь заодно вспомнить, с кем конкретно из многочисленного семейства индийских политиков перетирал раньше. Повздыхав, поохав и налив еще один бокал шабли, Мухтар Кабулович вдруг вспомнил о том, что и у него есть друзья – ну, или были когда-то. «А позвоню-ка я Витьке Храпунову!» – неожиданно решил Мухтар Кабулович.
Найдя в телефоне номер подельника, он поохал, прикинув, во сколько обойдется звонок в Швейцарию («чтоб их черти побрали с их нейтралитетом! В ЕС мерзавцев!»), он все же нажал на соединение. В после нескольких гудков в трубке раздался какой-то странный треск и веселый голос Виктора Вячеславовича Храпунова, бывшего акима, а ныне мирного швейцарца.
– Здорово, Мухтар-ага! Как твое ничего?
– Салеметсиз бе, дядя Витя! Что это у тебя за шум такой?
—А! Это мы тут всей семьей бумаги жжем! Хочешь, приезжай – вместе попалим, весело!
На этом месте Виктор Вячеславович как-то странно захихикал. Мухтар Каублович потянул носом воздух — казалось, что паленым пахнет даже из трубки.
– Эх, дядя Витя, ты ж знаешь, я пока невыездной…
– Да, черт подери, прижали тебя лягушатники. – сочувственно сказал Виктор Вячеславович. – Ладно, какие твои годы! Ты же слышал, что нам в Америке опять штраф выписали, за уничтожение доказательств? Пятый, кажется. А у нас тут еще чуток осталось, вот и паримся – ну чтобы, знаешь ли, правосудие соблюсти. Не просто ж так они нам должны будут шестой штраф выписывать.
Мухтар Кабулович уважительно цокнул языком. «Вот ведь человек – голова! И как тонко понимает демократические принципы западного общества».
– Ты только, Кабулыч, не серчай, если вдруг они к тебе там приедут с претензиями. С Женевского озера, сам знаешь, выдачи нету. А с Сены легко. Соломки там себе подстели, ха-ха(тут Виктор Вячеславович опять как-то неприятно хихикнул).
Мухта Кабулович изменился лицом.
– Погоди, дядя Витя… Ты о чем… Ты что хотел сказать?!
– Шучу я! Чего не скажешь в шутейном разговоре?
– Хуевые, боцман, у тебя шутки! – с горечью сказал Мухтар Кабулович и нажал «отбой».
«Нет, с Ганди все было бы куда приятней и честнее», – подумал он, вновь вздохнул и налил себе очередной бокал.

Призыв к нации

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов последнее время чувствовал какое-то смутное беспокойство. В смысле, смутное беспокойство он чувствовал часто и по самым разным поводам – благо их хватало – но это конкретное беспокойство жужжало, словно муха над ухом, и, словно мерзкое насекомое, не как не давалось в руки. То есть никак не вспоминалось о чем оно. Наконец, измученный всеми несправедливостями мира, навалившимися на него в эти дни, Мухтар Кабулович рухнул в кресло и решил узнать международные новости не про Навального и не про Беларусь.
Едва включив телевизор, он чуть не подпрыгнул в кресле. Представитель США в ООН обвинял Китай во всех смертных грехах, включая убийства невинных американцев и сомнительные махинации с ВОЗ вокруг карантинных мер.
«Как же я мог забыть! – Мысленно бил себя под дых и в печень Мухтар Кабулович. – Я же не рассказывал соотечественникам про китайскую угрозу уже… да с полгода, не меньше».
Мухтар Кабулович от огорчения от своей оплошности тяпнул полный фужер коньяку. Дальше шли новости культуры: режиссер Саша Барон Коэн снял продолжение фильма «Борат».
Вождь революции подпрыгнул, потер потные ладошки и тяпнул второй фужер коньяку.
Захмелевший Мухтар Кабулович начал составлять призыв к нации. Режиссер Коэн не мог ошибаться, и Мухтар Кабулович обращался не к каким-нибудь там Болатам или Ержанам, а к миллионам Боратов, каким виделись ему из парижского далека соотечественники. Ну, и к визажистке Диане, конечно – куда ж без нее.
Вкратце попугав народ продажей всего страшным китайцам, уже вовсе не вязавший лыка Мухтар Кабулович вспомнил, что, собственно, собирался звать всех на митинг. Впрочем, в борце за демократию уже бушевал пьяный делопроизводитель и призыв был закончен обещанием: «Берите котелки, тарелки и вилки. Вы будете поражены количеством плова! Приходите и не пожалеете, а оставшиеся дома будут вам завидовать!»
Мухтар Кабулович довольно икнул. «Я посплю полчаса, – сказал он себе. – Иначе я вконец ужрусь».
Он спал ровно двадцать минут. Потом глотнул из еще коньяку, снова икнул и заснул – теперь уже окончательно. Бесплатный плов призывал к демократическим преобразованиям. Даже самые преданные читатели Мухтара Кабуловича тихо недоумевали, а некоторые и порядком охуевали от новостей из Парижа. Но для пьяного Мухтара Кабуловича все это было еще впереди…

Гроссес швайн вирд нихт бенётигт?**

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов читал новости, хмурился и думал, что пора что-то делать. Новости были неутешительными: имя Мухтара Кабуловича не упоминалось ни в каком контексте, даже в ругательном. «Тихановской предоставили штаб-квартиру в Польше» – Мухтар Кабулович подумал, что у него штаб-квартира аж в самом Париже, но ему ее не предоставляли. Конечно, до этого он провел целых три года на казенной французской квартире и казенных харчах, но вспоминать об этом ему как-то было не очень приятно. При мысли о сокамерниках революционный вождь даже вздрогнул, но быстро отогнал неприятное воспоминание. Так, что там еще? «627 добровольцев испытают на себе вакцину от COVID-19 в Казахстане… Лидер венесуэльской оппозиции Хуан Гуайдо предложил президенту страны Николасу Мадуро испытать российскую вакцину против COVID-19 на себе…» Мухтар Кабулович почесал лысину. В этом определенно что-то было. Впрочем, он понимал важность новизны – о том, что вакцину вызвался испытать на себе беглый казахский уголовник могли и не сообщить. Тут Мухтар Кабулович даже хлопнул себя по лбу: ну конечно же! Навальный! «Новичок»!
Мухтар Кабулович бросился листать телефонный справочник, ашел нужный номер и уже спустя минуту вопил в трубку:
– Алло! Бундесвер? Дас ист херр Аблязофф! Простите, по-вашему совсем не умею! Короче: готов испытать на себе «Новичок»! Предупреждаю —дихлофос меня не берет! Готов вылететь немедленно как личный гость фрау канцлер! Высылайте самолет!
Мухтар Кабулович остановился перевести дух и выслушать ответ.
– Как «нихт»? Кто у вас есть? Меершвайнхен?* Гроссес швайн вирд нихт бенётигт?**
Мухтар Кабулович справился со словарем и сник окончательно. «Никому-то я не нужен», – горестно подумал он, открывая вторую за день бутылку шабли.

* морская свинка (нем.)
**большая свинья не нужна (нем.)

Оян, Қазақ! Көтер басты! Жыве Беларусь!

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов отходил от тяжкого похмелья. Вчера к нему в гости вновь нагрянула беларуская аппазицыя, в слегка урезанном составе – часть аппазицыонеров изорвала свои паспорта еще на границе с Польшей и была вынуждена вернуться обратно в Минск. Обсуждали всякое: кому Навального, автомат Лукашенко, перспективы мировой революции. Не обошлось, конечно, и без самогона – так что поутру голова Мухтара Кабуловича раскалывалась.
Он решил дисциплинировать слабое тело работой, подобно какому-то персонажу русской литературы, о котором ему рассказывали в школе. Работа, однако, не шла – Мухтар Кабулович лишь сумел выдавить из себя очередное обещание скорого краха тенге.
Но тут из-за облаков выглянуло, наконец, солнце и луч надежды загорелся в скорбящей похмельной душе Мухтара Кабуловича. «Ну конечно! – подумал он. – Вот она, идея для акции!»
Мухтар Кабулович срочно составил для сторонников инструкцию по включению фонарика в мобильном телефоне и по определению точного времени при помощи того же прибора (ибо не был твердо уверен в их способностях), на всякий случай дополнив советом светить лазерными указками, прожекторами и прочим оборудованием.
Распахнув окно, порядком посвежевший Мухтар Кабулович радостно проорал:
– Оян, Қазақ! Көтер басты! Жыве Беларусь!
Выразив таким образом свое мнение по всем текущим вопросам повестки, Мухтар Кабулович уже был готово вернуться в кресло и заняться лечением похмелья более традиционными способами, как вдруг дверь тихонько отворилась и в кабинет вполз старэйшый аппазиционер.
– Зачем же сволочью обзываться?! – горько прошептал он, протягивая Мухтару Кабуловичу мобильный с открытым гугл-переводчиком.
Мухтар Кабулович посмотрел на экран и тихо охнул. Вопросы языкознания, как учил когда-то еще товарищ Сталин, вставали на пути революционных преобразований.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов был, по сути своей, человеком незлым, даже где-то добрым. Уже в Париже он однажды оставил на чай официанту целых пять евро, а в Алмате до сих пор передают из уст в уста рассказ о том, как в бытность министром Мухтар Кабулович подвез на своем «мерседесе» хромого старика. Некоторые, впрочем, уверяют, что это был какой-то другой Мухтар Кабулович. Другие говорят, что Мухтар Кабулович точно был тот самый – потому что когда узнал, что про его добрый поступок не написали в газетах, распорядился старика найти и привезти обратно, откуда брали; машину же тщательно продезинфицировать. Как бы то ни было, все знавшие Мухтара Кабуловича сходились на том, что он не чужд порывов к добрым делам.
Вот и сейчас Мухтар Кабулович сидел и думал, чем бы еще облагодетельствовать дорогих соотечественников, от которых его по-прежнему отделяли тысячи километров. В голову решительно ничего не шло. Мухтар Каублович вздохнул и в который раз пообещал все по 100 тысяч тенге (в очередной раз вздрогнув от мысли: «не пришлось бы платить»). Он уже собирался покончить с добрыми делами на этот день – все равно как-то особо не складывалось, как вдруг зазвонил телефон.
Мухтар Кабулович покосился на трубку – вдруг опять Коля с автоматом – но все же ответил. И тут же пожалел об этом – звонила стерва Жанна, изменщица.
– Мухтарчик, – вкрадчиво произнес голос в трубке. – Ты хоть и мудак, а пока не склеротик. Ты мне денег должен, Мухтарчик. Когда отдашь?
Мухтар Кабулович тяжело вздохнул. Вот ведь настырная баба!
– Понимаю, Жанна, что между нами возникли определенные разногласия, однако в сложившейся ситуации….
Стерва Жанна не дала ему договорить и прошипела:
– Бабло гони, лысый мудила!
Мухтар Кабулович понял, что надо менять тактику.
– Ты революционерка или где? Пусть ты теперь не с ДВК, но ты ж, блядь, революционерка! Программу новую читала? Кредитную амнистию там видела? Вот начинаем с себя, как настоящие слуги народа. Ну, в будущем, конечно.
На другом конце линии застыла пауза. Наконец, после шуршания и треска (похоже, Жанна сверялась с какими-то бумагами).
– Тогда присылай и мне 100 тысяч, но лучше не тенге. А иначе – долой режим по полной, я про тебя такое расскажу, что даже Алма уйдет.
Мухтар Кабулович понял, что попал — и попал крепко. Он вздохнул и полез за карандашом.
– Диктуй номер счета… Инесса блядь Арманд!

Вдохновение

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов задумчиво гулял по осенним парижским бульварам. Ситуация в мире требовала его скорейшего выхода на политическую сцену в Казахстане – кругом гремели имена Тихановской и Навального (хотя он об этом и не знал), а на Мухтара Кабуловича, и раньше не слишком интересного, вовсе никто не обращал внимания. Надо было придумать что-то новое — или хотя бы отыскать что-то чужое старое, но хорошо забытое.
Так, в размышлениях, Мухтар Кабулович незаметно для себя вышел на набережную, где, как и всегда, стояли со своими лотками букинисты. В одного из них Мухтар Кабулович в задумчивости чуть не врезался, но вовремя успел затормозить и выдавить «пардон».
– Мсье интересуется старыми газетами? – спросил его старик-продавец, глядя, как зачарованный, поверх очков на свое отражение в блестящей лысине видного революционера.
Мухтар Кабулович уже хотел послать настырного деда куда подальше, но вдруг заметил, что газеты напечатаны на знакомом языке. «Жириновский обещал каждой русской бабе по мужу, а каждому мужику по бутылке водки», гласила шапка на пожелтевшей первой полосе.
Мухтар Кабулович вдруг просветлел и чуть не купил у деда газету за пять евро, но вовремя опомнился и не стал тратить деньги на то, что и так шло в руки.
Вернувшись в кабинет, Мухтар Кабулович спешно раскрыл ноутбук и уверенно настучал на клавиатуре:
«Список требований прост, понятен и близок каждому казахстанцу:
1) Выплата по 100 000 тг.
2) Кредитная амнистия
3) Свободу политзаключённым!
4) Долой режим!»
Мухтар Кабулович удовлетворенно потер руки. Пусть теперь отбрыкивается проклятый Касым-Жомарт, когда тысячи… ладно, сотни… Ну хорошо, все 13 сторонников Мухтара Кабуловича выйдут на улицу со столь понятными и жесткими требованиями.
Вождь революции уже собрался отправить новую программу в массы, как вдруг какая-то неприятная мысль засвербела в его лысом черепе.
«А вдруг.. нет, ну вряд ли… А ВДРУГ И ПРАВДА ПОЛУЧИТСЯ!!!. Амнистия черт с ней, я никому там в долг не давал. Политзаключенные мне тоже не помешают. Но по 100 тысяч тенге каждому казахстанцу придется платить… постойте… МНЕ?!»
Мухтар Кабулович отер холодный пот с блестящего лба. Необходимо было как-то предохраниться на самый крайний случай. Вдруг революционный вождь радостно улыбнулся, хлопнул севшую на лоб муху и аккуратно вставил в середку новый пункт 3: «Стоп карантин!»
«Пока придет время деньги платить – если придет – пусть дорогие соотечественники слегка повымрут от этой заразы», – удовлетворенно подумал Мухтар Кабулович. Сейчас он чувствовал себя одновременно Лениным, Макиавелли и – совсем чуть-чуть – доктором Менгеле.

Нервное утро

Этим утром бывшему беглому коррупционеру, а ныне пламенному революционеру Мухтару Кабуловичу Аблязову было почему-то нервно. Словно зверь в клетке, метался он по своему просторному парижскому кабинету (это сравнение всегда нравилось и самому Мухтару Кабуловичу. Он видел в себе что-то тигриное и даже пытался порыкивать; впрочем, Алма, глядя на его метания, обычно ласково звала его «поросеночком»). Только что, закрывшись на все замки, Мухтар Кабулович прослушал обращение к народу ненавистного Касым-Жомарта. И теперь что-то рвало его душу изнутри, словно раскаленными щипцами.
Касым-Жомарт обращался к народу раз-другой в год – если не считать экстраординарных случаев. Мухтар Каублович вещал для нации иногда и по нескольку раз на дню – но Касым-Жомарта почему-то слушали простые люди, а непростые анализировали речь едва ли не побуквенно. Насчет своей аудитории Мухтар Кабулович давно не питал особых иллюзий.
Но в этот раз все было как-то особенно обидно. «Сокращение государственного аппарата» – Мухтар Кабулович посмотрел на стол, за которым еще недавно сидел сократившийся сам дворецкий-китаец, оказавшийся белорусом. «Борьба с коррупцией» – Мухтар Кабулович посмотрел на разорванный портрет стервы Жанночки, все еще валявшийся на полу. «Цифровизация» – Мухтар Кабулович перевел взгляд на открытый в мониторе «фейсбук», через который он общался со сторонниками. «Что же это выходит?!» – чуть не заплакал пламенный революционер. – «ЕГО указания… я выполняю, даже и не я сам, за меня их выполняют все кругом!». Мухтар Кабулович задрал голову и долго, протяжно завыл.
Тут, впрочем, его взгляд упал на еще один пункт программы Касым-Жомарта, про доступ к пенсионным накоплениям, и Мухтар Каублович вдруг вспомнил, что давно не проверял свой банковский счет. Он немедленно сделал это и убедился, что спизженные миллиарды все еще не кончились. На душе его потеплело и он вдруг весело и довольно хрюкнул. Как радостно задергался невидимый хвостик Мухтара Кабуловича знали только Алма, да еще кто-то там наверху…

Этого, небось, считает неподдельным!

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов нервно бегал по своему парижскому кабинету. «Ты самка, Жанна, — тягуче ныл он. — Ты публичная девка! Волчица старая и мерзкая притом» Впрочем, Жанна, оказавшаяся даже не джиннией, а форменной сукой, давно положила трубку, так что ругательства Мухтара Кабуловича рушились в пустоту. В ушах у него все еще звенели чеканные формулировки бывшей соратницы: «Вы интриган с мелкими колхозными шагами, потому лидером подлинным стать не способны. Вы мерзавец, узурпатор и сволочь. Вы мудак». Мухтар Кабулович утешал себя тем, что обращение на «вы» все же свидетельствовало о некотором уважении, или хотя бы его остатках. Но самым обидным было даже не «мудак». Насчет этого и у самого Мухтара Кабуловича иногда возникали некоторые подозрения. Но лидером он всегда себя считал подлинным, стопроцентным – даже если и слегка сволочным и порядком мудаковатым.
В бешенстве бегая по кабинету, Мухтар Кабулович бросил взгляд на экран телевизора. «Российский оппозиционер Навальный остается в коме», сообщала бегущая строка. «Этого, небось, считает неподдельным!» – с горечью подумал Мухтар Кабулович. Внезапно его осенила мысль, как доказать миру собственную подлинность. «Чем там его… ага, ингибиторы холинэстеразы!» Мухтар Кабулович твердо решил впасть в кому — чтобы раз и навсегда доказать свою подлинность.
Список химикатов оказался обширным. Мухтар Кабулович рассудил, что «новичок» и зарин ему не по карману, а лекарство от Альцгеймера принимать еще рановато. Посему он уверенным шагом (дворецкий-китаец, обернувшийся белорусом, так и не вернулся) отправился в ближайший супермаркет. Там его ждало разочарование, ибо искомое средство оказалось запрещено во Франции, но, обратившись к старым знакомым по тюрьме, Мухтар Кабулович спустя немного времени вышел из негритянского квартала, спрятав в карман флакон с химикатом.
Расположившись в кресле, Мухтар Кабулович зажмурился, отвинтил крышку и глубоко вдохнул едкий запах. Прошла минута, другая, пятая, но ничего не происходило. Мухтар Кабулович похолодел – но не от дихлофоса, которым он решил проверить свою подлинность. Дихлофос его определенно не брал. «Или опять наебали черножопые?» – пронеслась в лысой голове Мухтара Кабуловича растерянная мысль. С монитора торжествующе ухмылялась поставленная на паузу в «Ютубе» Жанна.

Вечером деньги, утром – режим

Мухтар Кабулович Аблязов вот уже несколько дней жил в радостном нетерпении, перемежавшемся с беспокойством. На обещание миллиона за свержение режима пока никто не откликнулся, и ему даже стало казаться, что, возможно, он поторопился. Но на третьи сутки Мухтар Кабулович вдруг услышал стук в окно. Он несколько удивился, ибо жил на верхнем этаже, но все же решил посмотреть, в чем дело.
За окном висел на канате мужчина («кто же еще?» – подумал Мухтар Кабулович) в черном облегающем комбинезоне, черной маске, как у Бэтмена, и черной же маске для защиты от инфекции. При этом странный экстремал беспрестанно фыркал – над Парижем разбушевалась гроза и лил дождь.
– Пускай уже, хозяин! – заорал загадочный гость, заметив Мухтара Кабуловича.
Тут пламенный революционер увидел, наконец, что в руках у экстремала – огромный чемодан. Который он ловко распахнул настежь, приземлившись на подоконник и сорвав верхнюю часть защиты лица. Мухтар Кабулович не без изумления признал в нем старшого из ЧВК «Брамс».
– Складай свой миллион, хозяин! То ись, теперь мой! – весело проорал брамсовец. – За поимку режима!
Мухтар Кабулович тревожно оглянулся, но никого больше не увидел.
– А где он, собственно? – осторожно спросил революционер.
– Вечером деньги, утром – режим, – уверенно ответил незваный гость. Онли бизниз, насынг персонал!
Лицо Мухтара Кабуловича вдруг стало непроницаемым.
– Нет, так дело не пойдет. Оплата по получении! – заявил он сурово.
Пришелец из окна тяжело вздохнул.
– Нет, папаша, на таких условиях могу только Рыгорыча. Если нужен, конечно.
Вспомнив недавнюю эпопею с усами, Мухтар Кабулович испуганно замахал руками.
— Ну его к лешему! Он же с автоматом придет!
Брамсовец обиженно засопел, захлопнул чемодан и рванул обратно в окно.
– Других дураков ищи! – крикнул он на прощание.
Мухтар Кабулович тяжело вздохнул и плюхнулся обратно в кресло. «Нет, с этим народом каши не сваришь», – обреченно подумал он в который уже раз.

Дело явно шло на лад…

Мухтар Кабулович Аблязов вновь мучился головной болью после вчерашнего. Впрочем, он уже несколько дней никак не мог понять, когда заканчивалось вчерашнее и начиналось сегодняшнее. Ситуация в мире в целом и в Беларуси в частности действовала ему на нервы. Он продолжал раздувать революционный пожар в Казахстане, но почему-то пламя из искры не разгоралось. Да и искра, как признавался в глубине души сам Мухтар Кабулович, была так себе. Сыроватая, что ли. Идею с организацией ячеек пришлось похоронить: все три, которые удалось создать, оказались настолько законспирированы, что не только их члены не знали друг друга в лицо, а даже сам вождь затруднился бы ответить, кто в них входит и, собственно, сколько. Необходимо было искать новые методы революционной борьбы. Мухтар Кабулович задумался и стал вспоминать, каким способом ему чаще всего удавалось добиться желаемого в бизнесе (не считая убийства конкурента). Вспомнил он быстро, но лысое чело его помрачнело. Всякий раз, когда ему приходилось расставаться с деньгами – даже для столь нужного дела, как взятка — Мухтар Кабулович чувствовал себя нехорошо и едва ли не плакал. Но деваться было, похоже, некуда. Дрожащей рукой Мухтар Кабулович настучал на клавиатуре: «Дам миллион в американской валюте за свержение режима. Режим приводить ко мне». Мухтар Кабулович утер слезу и успел подумать, что, может быть, никто еще не придет. А если придет – то, может быть, получится отвертеться. На всякий случай Мухтар Кабулович зачеркнул «ко мне» и заменил на «Временное правительство ДВК», справедливо рассудив, что, пока наивные ловцы режима будут искать это самое несуществующее временное правительство, Мухтар Кабулович успеет просочиться в Астану. «И деньги целы будут», – удовлетворенно подумал он. Дело явно шло на лад.

Однажды бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов решил отрастить себе усы. Не то, чтобы ему плохо жилось без усов – но Алма как-то заметила, что у всех великих государственных деятелей они были. Ну, почти. Мухтар Кабулович взглянул на портреты особо ненавистных ему государственных деятелей и с удовлетворением убедился, что усов у них нет «Не великие! А вот я – стану!» – решил он про себя.
Однако с усами творилась форменная чертовщина. Сперва Мухтар Кабулович решил отрастить вислые (глядя в зеркало, он часто находил себя похожим на Чингис-хана). Однако усы категорически отзывались свисать и топорщились щеточкой. Мухтар Кабулович поразмыслил еще немного и решил, что, хотя он и демократ, но все же государственник. Он принялся тщательно расчесывать усы и даже тайком заказал себе серый китель с золотым шитьем (фуражка была у него припрятана с тех времен, когда он еще был министром). Однако усы продолжали бунтовать и теперь буйно заколосились, в разные стороны. Мухтар Кабулович полагал, что в его внешности появилось что-то от древнего бога плодородия и изобилия, но Алма, глянув лишь мельком, молча показала Мухтару Кабуловичу фото таракана. Посмотрев на насекомое, Мухтар Кабулович вспомнил, кого из великих государственных деятелей современности оно напоминает и ему стало как-то нехорошо.
Погрузившись в печаль, Мухтар Кабулович решил сбрить растительность («у Трампа вот нет усов! Да и у Макрона. Не говоря уж о Тихановской…» – думал он про себя), но его отвлек телефонный звонок на середине операции. В ванную зашла Алма и, увидев мужа с остатками усов под носом, прыснула в кулак.
– Знаешь, Мухтарчик. – сказала она. – А почему бы тебе не податься в кинематограф?
Мухтар Кабулович глянул на себя в зеркало и обомлел. Он инстинктивно вскинул правую руку и пролаял что-то на немецком. «Что же, национального лидера из меня не получилось – придется переквалифицироваться в актеры второго плана. А им тоже ведь «оскаров» дают!»
От этой мысли на душе Мухтара Кабуловича стало вдруг легко и приятно.

РУКИ ПРОЧЬ ОТ АЙБЕКА САБИТОВА!

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов придвинул поближе клавиатуру и уже приготовился излить очередной поток восторгов по поводу событий в Беларуси, которые он называл исключительно «революцией». В последние дни его перестала занимать даже злободневная тема организации ячеек, даже активистка Диана с ее постоянным нытьем про необходимость покупки тонального крема перестала трогать мятущуюся душу Мухтара Кабуловича. Душой он был там – в Минске, Гомеле, Гродно. Он даже чуть не поехал в Брест у себя во Франции, чтобы совершить акт символического единения с Брестом белорусским.
Вдруг в дверь осторожно постучали. Дворецкий-китаец внезапно объявил себя белорусом и забастовал (этот факт несколько подпортил мнение Мухтара Кабуловича о демократическом процессе, но он смирил себя), так что пламенный революционер сам пошел открывать.
К удивлению Мухтара Кабуловича, на пороге стояла давно съехавшая белорусская аппазицыя. В руках они держали огромный мешок, в котором, как по запаху определил Мухтар Кабулович, была картошка («центнер! Не меньше!» – с ужасом и восхищением подумал он) и громаднейшая бутыль зеленого стекла, в которой плескалась мутная жидкость. Мухтар Кабулович еще раз втянул в ноздри воздух: сомнений не было – в бутыли был отборный самогон. Мухтар Кабулович чуть не прослезился.
– Ну что вы, друзья… ээээ… сябры! Я же…. Как это…. ад чыстага сэрца!
Старэйший аппазицыянер вдруг нахмурился и, явно сдерживая рыдания, воскликнул:
—Не сябры мы табе! Не сябры!
Мухтар Кабулович перестал что-либо понимать и только выпучил глаза.
– Аллахом-богом просим, – продолжал Старэйший уже по-русски. – Перестань ты про нас писать в своих фейсбуках-инстаграмах! Пока ты на нас внимания не обращал, все шло своим чередом! Батька уже почти убег! А теперь не пойми что – он президент, Тихановская лидер нации, все, похоже, скоро пересрутся. А ты каждый день, по пять раз на сутки нами восторгаешься! Бери, ага, наши скромные дары – и перестань про нас черкать!
Мухтар Кабулович на автомате перехватил у Старэйшего мешок и бутыль, после чего аппазицыя исчезла, словно по мановению волшебной палочки.
– Это как же… Это что же, – только и повторял потрясенный Мухтар Кабулович.
Затем он сел обратно к ноутбуку. Тяжело вздохнул и быстро настучал на клавиатуре: «РУКИ ПРОЧЬ ОТ АЙБЕКА САБИТОВА!»

Пора к северным корейцам

– Да не «Обрезов», что вас все тянет куда-то на… – бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов вовремя спохватился и не стал договаривать. – А-бля-зов! Да, именно «бля», мать вашу! – в бешенстве заорал он и бросил трубку.
Уже несколько часов Мухтар Кабулович пытался пристроить пресс-релиз о непризнании «временным правительством ДВК» результатов выборов в Беларуси. Последней каплей стало радио «Азаттык», где сперва никак не могли вспомнить, кто он такой, а потом – как пишется его фамилия. Неудачи с другими СМИ были не менее обидны. В «Таймс», услышав его фамилию, кто он такой как раз вспомнили и пригрозили вызвать полицию. В «Либерасьон» долго не могли понять, что за страна такая – ДВК, а когда Мухтар Кабулович объяснил, что к конголезской оппозиции он отношения не имеет,, сразу же потеряли к нему интерес. Что ответили Мухтару Кабуловичу на «Эхе Москвы», он решил сохранить в тайне даже от Алмы, туманно намекнув, что Альбац (на которую он нарвался в эфире) сравнила его с Макроном. Наконец, венгры из «Мадьяр Хирлап», к которым он сунулся уже в полном отчаянии, ответили какой-то белибердой на мадьярском, хотя Мухтар Кабулович обращался к ним на всем понятных русском и казахском.
Мухтар Кабулович чуть не плакал, когда на выручку, как всегда, пришла Алма.
– Дорогой, – сказала она с лучезарной улыбкой. – А обратись к северным корейцам! Они, в конце концов, тоже пока не признали Лукашенко президентом.
«А это мысль!» – подумал Мухтар Кабулович, и, поблагодарив благоверную, стал искать контакты Центрального телеграфного Агентства Кореи. Как выяснилось, связаться с ним можно было только по переписке (только на пишущей машинке!), но Мухтар Кабулович сумел оперативно отпечатать и доставить представителю ЦТАК в посольство листок с текстом.
Спустя несколько дней новость появилась на сайте ЦТАК, правда, в несколько отредактированном виде.
«Уважаемому Маршалу Ким Чен Ыну преподнес поздравительное письмо товарищ Мухтар из Кабула», – гласил заголовок. Мухтар Кабулович позеленел, потом побелел, потом стал практически фиолетовым и решил на всякий случай дальше не читать и Алме ничего не говорить. К тому же и сайт ЦТАК, как обычно, завис.

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов читал новости и пребывал в мрачнейшем состоянии духа. «Какая-то Тихановская… тьфу! Объявила, видите ли, о готовности стать национальным лидером – и сразу во всех новостях, даже в белорусских!» Сам Мухтар Кабулович заявлял о готовности стать национальным лидером иногда трижды в день, но агентства новостей, даже белорусские, почему-то его игнорировали. Мухтар Кабулович решил узнать, пишут ли о Тихановской в Северной Корее и открыл сайт Центрального Телеграфного Агентства Кореи. Душа его слегка успокоилась. В Пхеньяне игнорировали проклятую выскочку, сообщая, что «Уважаемый высший руководитель товарищ Ким Чен Ын послал медикаменты Ынпхаской уездной народной больнице и населению села Дэчхон» и рассказывая про работников «мясорыбного магазина на улице Потхонмун, где претворяются в жизнь заветы великого отца» (тут Мухтар Кабулович даже слегка подвыл от зависти – «вот это новости!» восхищенно подумал он). Впрочем, и о готовности самого Мухтара Каубловича стать лидером казахстанской нации борзописцы товарища Кима тоже не упоминали. «Ячеек, ячеек не хватает!» – горестно подумал пламенный революционер. Есть ли ячейки у Тихановской, Мухтар Кабулович не был уверен. Он, впрочем, вспомнил, что у нее есть арестованный муж-бизнесмен и какая-то идея вдруг засвербела в его лысой голове. Он посмотрел на дверь спальни Алмы, потом на себя в зеркало и со вздохом отказался от шальной мысли. «Беларусь, гэта Европа! – сказал он про себя. – Нам, в Казахстане, гэта яшчэ рана!» Мухтар Кабулович с удивлением поймал себя на том, что думает на белорусском. Он хлопнул себя по лысине и громко сказал, сраздраженно, но и с явной ноткой восхищения:
– Шайтан, а не баба!
После этого Мухтар Кабулович вздохнул и сел сочинять очередное руководство по организации ячеек, сбиваясь иногда на тарашкевицу и отчаянно матерясь про себя по-русски.

Общение с духом

Бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов был совершенно измотан. Мало того, что все последние дни его осаждали незваные гости, все последние ночи его мучили кошмары самого дикого свойства. И вообще он был разбит и потерян – почему-то в Белоруссии происходило что-то вроде революции, а в Казахстане, несмотря на все его многолетние старания, ничего подобного даже не намечалось. «Ячеек, ячеек нет!» – горестно думал Мухтар Кабулович. Неожиданно в его ученую голову пришла парадоксальная мысль: а вдруг стоит попробовать обратиться к миру духов за советом. И он – попробовал.
Китаец-дворецкий строго по инструкциям Мухтара Кабуловича расчертил буквами вырезанный из фанеры из-под ящика с шабли круг. Алма пожертвовала фарфоровое блюдце. Выключив в кабинете свет и выгнав всех вон, Мухтар Кабулович принялся вызывать духов. Выходило сперва не очень: Ленин только ухал, как сова, а Сталин, хотя и ответил, понес какую-то чушь про врачей-убийц. Дух Аль Капоне отказался от общения, сославшись на возможный ущерб репутации, а Ганди заявил, что ему и так есть с кем поговорить. Мельком явился призрак Туркменбаши, но тот вообще оказался способен лишь бесконечно цитировать «Рухнаму», вставляя «бля» вместо запятых. В конце концов, когда Мухтар Кабулович уже почти отчаялся побеседовать с обитателями адской бездны, в углу кабинета вдруг сгустилась темная тень незнакомого мужчины в норковой шапке пирожком.
«Кто ты, о дух?» – отстучал блюдцем Мухтар Кабулович.
– Ай, дорогой, давай по-человечески! – вдруг довольно внятно ответил на русском, но с какими-то цыганскими интонациями дух. – Зови меня просто: Великий Кондукэтор.
– Товарищ Чаушеску! – выдохнул Мухтар Кабулович, демонстрируя известную начитанность. – Товарищ Чаушеску, вот вы там сверху… эээ.. снизу наверняка следите за событиями? Скажите, почему у белорусов получилось (ну, почти)? И у вас ведь когда-то… эээ… тоже… Ну, в каком-то смысле… У ваших, так сказать… А я, как ни пытаюсь разжечь, так сказать, пожар в Казахстане – ну ни хера, простите мой румынский!
– Смотри, сынок. – ласково обратился к Мухтару Кабуловичу Великий Кондукэтор. – Вот взять меня: расстрелял несколько тысяч человек, страну уморил голодом, украл сам не помню сколько миллиардов. Или вот посмотри на этого белорусского, с усами – к нему с мирной демонстрацией, а он, ну почти как я, только пока вроде танками не давил. А теперь глянь на свой Казахстан – там что кровавый режим в самом худшем случае делает?
– На 15 суток сажает, – уныло выдохнул Мухтар Кабулович.
– А не-помню-сколько миллиардов кто спер? Ну, говори, как на духу!
– Я, – еще более уныло признался пламенный революционер.
– Ну, и что ты ко мне привязался? Сам, что ли, не понимаешь – станешь диктатором, устроишь голод, украдешь что осталось, дальше по обстоятельствам – и будет тебе восстание масс по полной программе. Может, даже и расстреляют!
Мухтар Кабулович совсем приуныл. Нет, не столь очевидного совета ждал он от усопших великих злодеев. Дух Великого Кондукэтора уже собирался исчезнуть обратно в глубины преисподней, но, заметив тоску в глазах несостоявшегося коллеги по диктаторскому ремеслу, вдруг прошелестел.
– Ладно, будет тебе пожар в Алмате!
Мухтар Кабулович просветлел лицом.
– На «Казахфильме», – разразился адским хохотом дух. – Там как раз, говорят, новых комиков ищут.
Довольно похохатывая, Кондукэтор растворился в воздухе. Мухтар Кабулович чувствовал себя совсем уж нехорошо. «В следующий раз попробую магию вуду», подумал он и представил себя в черном комбинезоне, раскрашенном под скелет. Выходило явно недурно.

Метаморфозы

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, бывший беглый коррупционер, а ныне пламенный революционер Мухтар Кабулович Аблязов обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Под носом шевелились рыжие усы. Лысину прикрывали аккуратно зачесанные хитиновые чешуйки. Последнее время Мухтар Кабулович, конечно, вообще привык к тому, что ему снятся кошмары (одна джинния Жанна чего стоила), а в дом являются разные странные личности, но это было уже совершеннейшим перебором. Мухтар Кабулович осторожно пошевелил лапкой, другой, третьей… и так до последней, задней левой. «Не надо было столько трепаться про Белоруссию», – пронеслась мысль в мозгу Мухтара Кабуловича, причем он не сразу и заметил, что мозг у него теперь находится, как и положено таракану, в жопе.
Но даже этот мозг, собственно, главный нервный узел, помогал Мухтару Кабуловичу лихорадочно думать о выходе из сложившейся ситуации. Закончить свои дни в морилке для тараканов ему категорически не хотелось. Он кинул взгляд на новостную ленту на экране ноутбука (который, к счастью, он забыл выключить вечером). «Президент Ливана оценил ущерб от взрыва в Бейруте в $15 млрд», – успел прочитать он.
Мухтар Кабулович понял, что делать. Собрав волю в кулак, он начал повторять про себя заклятие: «Три тысячи тонн аммиачной селитры – 15 миллиардов баксов, один Аблязов – 10 миллиардов баксов!», хищно шевеля при этом усами. Строго говоря, ему казалось, что на самом деле он спиздил всего девять – 7 в Казахстане и два в России, но на всякий случай решил добавить чуток, для ровного числа.
Магия постепенно действовала – усы исчезли, лысина очистилась, число конечностей свелось к четырем. Но внезапно что-то щелкнуло в небесной (или же адской, кто там разберет) механике, и на очередном повторе про «три тысячи тонн» Мухтар Кабулович с диким воем вдруг начал распадаться на беловатые гранулы. «Вот они, ячейки!» – успел подумать Мухтар Аблязович, прежде чем окончательно перешел в неорганику. Впрочем, тут его вновь ожидал сюрприз: превратившись в две тонны удобрений, Мухтар Кабулович не потерял способности мыслить и оставался прежней, весьма амбициозной личностью.
«Ща рвану!» – решил Мухтар Кабулович, рассудив, что отголоски взрыва в Париже достигнут и Караганды. «За парламентскую республику! Алга ДВК!» – беззвучно (ибо рта у Мухтара Кабуловича более не было) прокричал пламенный революционер и приготовился рвануть. Но взрыва не последовало – какая-то дурно пахнущая липкая жидкость, очевидно, недотрансмутировавшие остатки таракана, склеила кристаллическую структуру Мухтара Кабуловича во что-то зыбкое, мерзкое, но уже не взрывоопасное… «Но я же стал го…» – успел подумать Мухтар Кабулович и проснулся уже по-настоящему.
Алма корила Мухтара Кабуловича до обеда, напоминая, что в его возрасте уже стыдно так напиваться, чтобы не контролировать кишечник. Но Мухтар Кабулович плохо слушал жену. Он продолжал думать о судьбе Таракана – и о том, спиздил ли он сам десятый миллиард, или это только так кажется.